Артём подошел к нам. На его щеке была глубокая царапина, рубашка расстегнута на три пуговицы, манжеты закатаны. Он выглядел так, будто прошел через поле боя. Но его взгляд… он был ясным и прозрачным, как никогда раньше. Весь этот туман недоверия, копившийся пять лет, наконец рассеялся.
Он не сказал ни слова. Просто подошел и сел прямо на пол у моих ног, положив тяжелую голову мне на колени. Великий Артём Северский, человек, которого боялись конкуренты на трех континентах, сейчас выглядел как раненый, измотанный зверь, который после долгих скитаний наконец нашел дорогу домой.
— Она подписала? — тихо спросила я, запуская пальцы в его жесткие волосы.
— Она исчезла из нашей жизни, Лия. Навсегда. Завтра её этапируют. Я выкупил все медиа-права на эту историю, чтобы имя Алисы не всплыло в заголовках. Для мира Маргарита уходит «по состоянию здоровья». Для нас — она просто перестала существовать.
Он поднял голову и посмотрел на спящую дочь. В его глазах блеснули слезы, которые он даже не пытался скрыть.
— Я не прошу прощения, Лия. Я знаю, что такое нельзя заслужить за одну ночь и одно признание. Я был слеп, я был трусом, который спрятался за цифрами и фактами от собственной боли. Но я клянусь: с этого самого рассвета ни одна тень, ни один ядовитый запах не упадет на этот дом.
Я провела рукой по его лицу, стирая капли пота и усталости.
— Нам предстоит очень долгий путь, Артём. Нам нужно заново учиться дышать. Заново учиться верить не документам и фотографиям, а тому, что мы чувствуем, когда смотрим друг другу в глаза. Ты готов к этому?
— Я начну прямо сейчас, — он достал из кармана свой телефон, открыл папку с теми самыми снимками, которые Маргарита прислала в кабинет, и нажал кнопку «Удалить всё». Безвозвратно. — У меня больше нет доказательств твоей «вины» или «невиновности». У меня есть только ты. И наше будущее.
В окне больничной палаты начинал появляться нежно-розовый рассвет. Первый рассвет в нашей новой, по-настоящему общей жизни. Где-то там, впереди, были оставшиеся главы нашей истории, и мы только что перелистнули самую страшную и кровавую из них, оставив пепел прошлого позади.
Утро в особняке Северских больше не пахло тревогой. Оно пахло свежестью, атмосферой после грозы и едва уловимым ароматом крепкого кофе, который Артём теперь варил сам, отказываясь от услуг прислуги в те часы, когда мы были одни. После выписки Алисы из больницы дом превратился в неприступную крепость, но на этот раз стены не давили — они оберегали.
Алиса спала в своей обновленной комнате. Артём лично проследил, чтобы из дома исчезла каждая ворсинка, каждый предмет, который мог хотя бы теоретически хранить частицы пыльцы лилий. Он нанял клининговую службу, специализирующуюся на стерилизации лабораторий. Огромный особняк теперь сиял хирургической чистотой, но это была чистота начала, а не конца.