Я сжала снимок в кулаке, чувствуя, как глянец бумаги впивается в кожу. Внутри меня, на месте выжженной боли, начало зарождаться нечто иное. Холодная, расчетливая, почти мужская ярость. Маргарита думала, что она уничтожила меня. Она думала, что растоптала мою любовь. Но она лишь напомнила мне, кто я такая.
Я — Лия Северская. Я — архитектор. А хороший архитектор всегда знает, что даже в самом массивном и безупречном фундаменте всегда есть точка напряжения. Если нажать на неё правильно — всё здание рухнет.
Я найду того, кто был на этих фотографиях. Я найду того, кто держал камеру. И я заставлю их заговорить, даже если мне придется сжечь всю империю Северских до основания, чтобы согреться в этом пламени.
Этой ночью я спала одна в холодной, огромной кровати, глядя в потолок. А за дверью, в освещенном коридоре, я слышала мерные шаги охраны. Артём превратил наш дом в тюрьму. Но он забыл, что я сама помогала проектировать системы безопасности этого дома. И я знала все выходы.
Ты хотела войны, Маргарита — ты ее получишь. И на этот раз я не буду плакать.
Первое утро в качестве официальной жены Артёма Северского началось не с нежных признаний и даже не с завтрака в постель. Оно началось с сухого, требовательного стука в дверь гостевой спальни. На пороге стоял начальник охраны — новый человек с холодным взглядом, сменивший того бедолагу, который «проглядел» Маргариту в поместье.
— Лия Александровна, машина подана. Артём Александрович уже сорок минут как в офисе. Он просил передать, что совещание по проекту «Вершина» назначено на девять ноль-ноль. Опоздания не допускаются ни для кого, вне зависимости от… статуса.
Это был не совет. Это был конвой.
Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Тёмно-синий деловой костюм сидел безупречно, скрывая бинты на плече, но глаза выдавали меня — в них застыла усталость и горечь от ночного разговора. Кольцо на пальце казалось не символом любви, а клеймом. Я была Северской по паспорту, но в этом доме я оставалась подсудимой.
В холле главного офиса «Монолита» меня встретила оглушительная, почти физически ощутимая тишина. Сотрудники, которые еще вчера шептались о «той самой девушки без имени и статуса», теперь замирали, провожая меня взглядами, в которых читалась гремучая смесь страха, любопытства и плохо скрытого презрения. Для них я была расчетливой авантюристкой, которая «дожала» босса через ребенка и штампа в паспорте.
Артём ждал в большой переговорной. Он сидел во главе стола, подсвеченный холодным светом панорамных окон. Когда я вошла, он даже не поднял головы от планшета.