— Она — не вещь! И она не принадлежит тебе! Ты выставил меня из дома в ливень, когда я пыталась сказать тебе… когда я только узнала! Ты не стал слушать! Ты орал, что я грязь под твоими ногами! — я захлебывалась словами, чувствуя, как многолетняя плотина внутри меня рушится. — Ты сам отказался от нас в ту ночь, Северский. Ты выбрал свои деньги и свои подозрения. Так какое право ты имеешь требовать что-то сейчас?
Автомобиль резко затормозил. Мы приехали на стройплощадку «Вершины», но никто из нас не пошевелился. Водитель деликатно вышел, оставив нас в этой удушливой тишине.
Артём смотрел на меня так, будто хотел испепелить на месте. Но под этой яростью я видела нечто иное — глубокую, кровоточащую рану. Он был ранен моим «предательством» не меньше, чем я — его недоверием.
— Мы еще не закончили этот разговор, — произнес он, и в его голосе звенел металл. — Если тесты подтвердят моё отцовство… а они подтвердят, Лия, не сомневайся… я заберу её. Я заберу Алису, а тебя сотру в порошок. Ты больше никогда не подойдешь к ней ближе, чем на пушечный выстрел.
— Попробуй, — я вытерла слезы тыльной стороной ладони, и в моем голосе неожиданно для самой себя прорезалась сталь. — Ты можешь забрать у меня работу, можешь забрать квартиру, можешь уничтожить мою репутацию. Но за Алису я буду драться так, как ты даже не можешь себе представить. Я не та испуганная девочка, Артём. Я — её мать. И если ты тронешь моего ребенка, я разрушу твой «Монолит» по кирпичику вместе с тобой.
Он молча смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах промелькнуло некое подобие уважения, смешанного с яростью.
— Выходи, — бросил он, открывая дверь. — Нам нужно осмотреть объект. И не вздумай рыдать перед рабочими. У тебя контракт, Лия. И теперь он стоит гораздо дороже, чем ты думала.
Мы шли по бетонным перекрытиям недостроенного здания. Ветер свистел в пустых оконных проемах, поднимая пыль и запах свежей штукатурки. Артём шел впереди, его широкие плечи в дорогом пальто казались нереальными на фоне строительного хаоса.
Я старалась сосредоточиться на работе. Я достала планшет, делала пометки, обсуждала с прорабом точки вывода коммуникаций. Но каждая моя мысль была об Алисе. Я видела, как Артём поминутно поглядывает на меня, когда думает, что я не замечаю. В его взгляде больше не было только холода. Там была охотничья лихорадка.
— Здесь будет холл, — он остановился в центре огромного пространства, залитого светом. — Я хочу, чтобы здесь было стекло. Много стекла. Чтобы каждый, кто входит, чувствовал себя абсолютно прозрачным. Никаких тайных ниш, Лия. Никаких скрытых углов. Всё должно быть на виду.