— Мамочка, ты грустная? — спросила она, заглядывая мне в глаза своим «его» взглядом. — Нет, малыш. Просто мама не выспалась. Много работы.
Я отвела её в сад, чувствуя себя так, будто отдаю её под прицел снайпера. Я смотрела на воспитательницу и хотела закричать: «Никому её не отдавайте! Если придет высокий мужчина с холодными глазами — бегите!». Но я только кивнула и поспешила к автобусу.
В офис я вошла ровно в девять. Артём уже был там. Он сидел за своим столом, идеально выбритый, в свежей рубашке, и пил кофе. Его взгляд, когда я вошла, был тяжелым и каким-то… торжествующим.
— Доброе утро, Лия, — произнес он, и в этом «доброе» я услышала приговор. — Сегодня мы едем на объект. Вместе. Нам нужно обсудить планировку холла на месте.
— Я могу поехать на своей машине… — начала я, но он перебил меня. — У тебя нет машины, Лия. Ты ездишь на автобусе №42. Собирайся. Мой водитель ждет внизу.
Он знал даже номер моего автобуса. Капкан захлопнулся не просто на моем горле. Он захлопнулся на всей моей жизни. И теперь я должна была ехать с ним в замкнутом пространстве автомобиля, зная, что за его ледяным спокойствием скрывается буря, готовая снести всё на своем пути.
— Идем, — он встал, набрасывая пиджак на плечи. — Нам есть о чем поговорить по дороге. О «честности», о «скрытых деталях» и о том, что еще ты пытаешься от меня утаить.
Я пошла за ним, чувствуя, как подгибаются ноги. Осколки прошлого начали впиваться в меня с новой силой, и я знала: сегодня один из них обязательно попадет в самое сердце.
Воздух в салоне массивного черного внедорожника казался гуще, чем снаружи. Здесь пахло кожей, дорогим табаком и чем-то неуловимо металлическим — запахом самой власти Артёма Северского. Я сидела на заднем сиденье, стараясь максимально прижаться к двери, чтобы между нами было хотя бы несколько футов этого отравленного пространства.
Артём сидел рядом. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к экрану планшета, но я кожей чувствовала исходящую от него радиацию. Он не шевелился, но его присутствие заполняло собой каждый кубический сантиметр салона, вытесняя мой кислород.
— Почему ты молчишь, Лия? — его голос разрезал тишину, как бритва — шелк. — Раньше тебя было не остановить. Ты щебетала о красках, о свете, о том, как важно, чтобы в доме было «уютно». Куда делись все твои слова?
— Уют — это категория для жилых помещений, Артём Александрович, — я ответила, глядя в окно на мелькающие серые дома. — Мы едем на коммерческий объект. Здесь важна эргономика и статус. Лишние слова только мешают делу.