— «Дело»… — он медленно повернул голову.
Я заставила себя посмотреть на него. Его лицо было неподвижным, как маска, но в глубине зрачков пульсировало что-то темное, опасное.
— Пять лет назад ты тоже была очень занята «делом», не так ли? Передачей чертежей моим конкурентам. Сбором компромата. Скажи, сколько тебе заплатили за то, чтобы ты вырезала из моей жизни кусок сердца и выбросила его на помойку?
— Я ничего не брала, — мой голос сорвался на шепот, но в нем была вся моя накопленная за эти годы боль. — Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы ты услышал? Твой отец подставил меня. Он никогда не считал меня достойной фамилии Северских. Он видел во мне угрозу твоему блестящему будущему.
Артём вдруг подался вперед. В одно мгновение расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Я почувствовала жар его тела.
— Мой отец мертв, Лия. Он умер три года назад, так и не дождавшись моего прощения за то, что я из-за тебя превратился в ледяную статую. Но перед смертью он поклялся, что доказательства были подлинными. Зачем ему было лгать умирающему сыну?
— Затем, что он хотел видеть тебя именно таким — бездушным королем бетонных джунглей. И он победил, Артём. Посмотри на себя. Ты не веришь даже собственным глазам, ты веришь только папкам с компроматом.
Он криво усмехнулся, и его рука медленно поднялась, коснувшись пряди моих волос, выбившейся из узла. Я вздрогнула, но не отстранилась.
— Я верю фактам, Лия. А факты говорят о том, что ты жила под другим именем. Что ты скрывалась. И что у тебя есть… секреты. — Его пальцы скользнули ниже, к моей скуле. — Скажи мне, как поживает твоя дочь? Алиса, кажется?
Мир вокруг меня взорвался. Звук мотора превратился в оглушительный рев, а зрение подернулось белой пеленой. Капкан, о котором я думала вчера, не просто захлопнулся — он раздробил мне кости.
— Откуда… откуда ты знаешь? — мой голос превратился в едва слышный хрип.
— Я же говорил тебе, — он отстранился, и в его взгляде появилось нечто торжествующее и в то же время бесконечно злое. — В этом городе для меня нет закрытых дверей. Почему ты скрыла её, Лия? Почему в документах у ребенка прочерк в графе «отец»?
— Потому что у неё нет отца! — я почти выкрикнула это, чувствуя, как по щекам катятся жгучие слезы. — Есть только я. И она не имеет к тебе никакого отношения!
— Да неужели? — Артём подался еще ближе, его голос упал до опасного шепота. — Я видел её фото, Лия. Мои люди умеют работать быстро. У этой девочки мой взгляд. Мой подбородок. Даже то, как она хмурится — это чертовски узнаваемо. Ты решила, что сможешь украсть у меня пять лет жизни моего ребенка? Ты решила, что имеешь право единолично распоряжаться тем, что наполовину принадлежит мне?