— Я играл за нас! — он сорвался на крик. — За «Монолит», за тебя, за наше будущее! Если бы я признал это раньше, стройку бы заморозили, нас бы разорили, а Маргарита получила бы всё!
— Маргарита и так всё получила, — я указала на дверь. — Она только что уничтожила нас твоим же молчанием.
— Ты думаешь, она просто так ударила именно сегодня? — Артём шагнул ближе, его голос стал тише, но напряженнее. — Откуда, по-твоему, она знала, что саркофаги сейчас под критической нагрузкой? У неё кто-то в службе мониторинга. Она ждала этого момента. Ждала, когда твои зеркала станут последней каплей.
— Мои зеркала? — я замерла. — При чем здесь…
— Мы подделали для тебя исходные данные по грунту, — глухо сказал Павел из своего угла. — Когда ты начинала проект «Щита», мы завысили показатели несущей способности. Чтобы ты не начала копать. Чтобы не задавала вопросов, почему фундамент такой массивный. Ты думала, это просто запас прочности? Нет. Это была ширма.
Я переводила взгляд с одного на другого, и мир вокруг меня трещал по швам. Мой гениальный проект, мои выверенные до миллиметра расчеты — они базировались на лжи. Я не ошиблась как архитектор. Меня просто обманули.
— Я не знал, что нагрузка станет критической так быстро, — Артём провел рукой по лицу. — Это моя ошибка, Лия. Я проглядел. Я думал, у нас есть минимум два года. А твой щит… он просто великолепен. Он идеально распределяет свет. Но он тяжелее, чем мы закладывали в старые модели.
Его голос дрогнул. Впервые за всё время. И в этих словах было столько настоящей боли, что моя ярость на секунду споткнулась.
Я выбежала из здания суда, игнорируя вспышки фотокамер. Мне нужно было видеть здание. Мне нужно было почувствовать его.
Такси не ехали к набережной — полиция уже перекрывала дороги. Я бежала пешком, срывая на ходу туфли. Люди у уличных экранов обсуждали «смертельный небоскреб». Паника распространялась как вирус. Какая-то женщина прижимала к груди ребенка и плакала, глядя на экран, где «Вершину» показывали с высоты птичьего полета. Я отвернулась и побежала быстрее.
Когда я добралась до здания, «Вершина» стояла в лучах полуденного солнца, ослепительно прекрасная. Но теперь я знала: под этой чистотой бьется черное сердце. Я представила офис, полный людей — секретарш с их цветами в горшках, менеджеров с их кофе, уборщиц с их тележками. И бетонный пол под ними, который вдруг начинает источать желтый дым. Мне стало холодно, хотя солнце пекло немилосердно.
Я зашла в строительный вагончик и выставила охрану. С трясущимися руками я вошла в инженерный архив. Код доступа Артёма всё еще работал.