Я не помню, как мы оказались в комнате для совещаний. Это было небольшое помещение с тусклым светом и запахом старой бумаги. Артём стоял у окна, прижавшись лбом к стеклу. Павел Ларин сидел в углу, сгорбившись, словно на его плечи внезапно обрушился весь вес «Вершины».
— Это правда, Артём? — мой голос был сухим и ломким. — Просто ответь мне. Да или нет?
Он не обернулся. Его плечи едва заметно вздрогнули.
— Не так, как она это преподнесла, Лия. Не «братская могила».
— А как?! — я сорвалась на крик, и звук моего голоса ударил по стенам комнаты. — Десятки тонн токсичных отходов в фундаменте моего здания — это «как-то иначе»? Ты позволил мне строить «Зеркало», ты позволил мне вложить душу в проект, зная, что в его основании лежит яд?!
Артём медленно повернулся. Его глаза были пустыми. В них не было больше того огня, который я видела на стройплощадке. Там была только бесконечная, вековая усталость человека, который слишком долго нес чужую вину.
— Отец оставил мне документы за неделю до смерти, — тихо произнес он. — Он признался, что в тот год, когда «Монолит» был на грани банкротства из-за провала европейских контрактов, он принял предложение по утилизации отходов. Они заплатили сумму, которая позволила компании выжить. Он залил их в герметичные свинцовые саркофаги внутри технических полостей фундамента. По расчетам тех инженеров, саркофаги должны были продержаться столетие.
— Инженеров, которых он нанял? — я горько усмехнулась. — Тех самых, которые подделали геодезические отчеты для Павла? Павел, ты знал?
Ларин поднял голову. В его глазах стояли слезы.
— Я подозревал, Лия. Когда пошли первые замеры плотности грунта… цифры не сходились. Но Александр пригрозил мне, что если я начну копать, он уничтожит мою репутацию и перекроет финансирование лечения моей дочери. Я… я выбрал её жизнь. А потом, когда ты пришла в академию, я надеялся, что твой талант перекроет эту грязь. Что ты создашь нечто настолько великое, что никто никогда не захочет заглядывать под фундамент.
Я смотрела на этих двоих мужчин. Один предал меня ради ребенка, другой — ради империи. И оба они использовали меня как красивый фасад для своего коллективного греха.
— Я не собирался молчать вечно, — Артём сделал шаг ко мне, пытаясь взять за руки, но я отшатнулась. — Лия, послушай! Я создал секретную группу. Мы разрабатывали технологию нейтрализации. Мы могли бы очистить полости уже после завершения каркаса. Я хотел закончить «Вершину», сделать её безопасной и только потом всё рассказать.
— Ты хотел скрыть преступление с помощью инноваций? — я покачала головой. — А если бы технология не сработала? Если бы микротрещина в бетоне появилась раньше? Ты играл в бога жизнями тысяч людей, Артём. Твой коэффициент риска был запредельным.