Зал охнул. Люди начали переглядываться в ужасе.
— Здание строится на бомбе замедленного действия, Лия, — продолжала Маргарита, смакуя каждое слово. — Твои прекрасные зеркала, твоя «Вершина», к которой приковано внимание всего мира — это просто гигантская надгробная плита над экологическим адом. Если строительство будет завершено и здание даст расчетную осадку, герметичность капсул будет нарушена. Через два-три года ядовитые испарения начнут просачиваться в систему вентиляции. Ты построила не символ города. Ты построила самую дорогую братскую могилу в истории человечества. И Артём знал об этом. Его отец оставил ему детальные чертежи «второго дна» фундамента.
Я медленно, словно в замедленной съемке, повернулась к Артёму. Он не смотрел на меня. Он сидел неподвижно, уставившись в одну точку перед собой. Его лицо было мертвенно-бледным, лишенным каких-либо эмоций.
— Артём? — мой голос сорвался, превратившись в едва слышный шелест. — Скажи мне, что она врет. Скажи, что ты этого не знал. Что ты не мог позволить мне проектировать на… на этом.
Он не ответил. Он продолжал молчать, и в этом тяжелом, удушливом молчании я прочитала самый страшный приговор всей своей жизни.
Зал суда замер, словно кадр кинопленки, застрявший в проекторе. Слова Маргариты еще вибрировали в воздухе, отражаясь от дубовых панелей и застекленного «аквариума». «Братская могила». «Экологический ад». Эти фразы казались слишком гротескными для этого стерильного пространства, но тишина, последовавшая за ними, была красноречивее любого крика.
Я должна была вскочить. Должна была закричать, что это ложь, что она просто мстит, что Артём не мог… Но язык прилип к небу. Потому что где-то в глубине души, в том холодном углу, где живут самые страшные догадки, я уже знала: она не лжет. Она просто говорит это вслух первой.
Я смотрела на профиль Артёма. Он казался высеченным из того самого бетона, о котором только что говорила его мачеха. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в край стола. Это было молчание человека, который стоит на краю бездны и слышит, как под его ногами крошится порода. Коэффициент прочности его лжи только что достиг нуля.
— Суд объявляет перерыв на два часа для изучения вновь открывшихся обстоятельств, — голос судьи доносился до меня словно сквозь слой воды.
Как только молоток коснулся подставки, зал взорвался. Журналисты рванулись к выходу, толкая друг друга локтями, чтобы первыми передать новость, которая через пятнадцать минут обрушит котировки «Монолита» и вызовет панику на улицах города. Охранники с трудом сдерживали напирающую толпу.