— Это наглая ложь! — внезапно выкрикнула Маргарита, подавшись вперед всем телом. Стекло «аквариума» запотело от её дыхания. — Мой муж хотел, чтобы я была его глазами и ушами! Он знал, что его неопытный сын разрушит всё ради своих амбиций и этой… этой девицы с её сомнительными чертежами!
— Тишина в зале! — судья с силой ударил молотком. — Подсудимая, вам не давали слова.
Я чувствовала, как гнев Артёма перерастает в нечто иное — в холодную, расчетливую решимость. Он медленно встал со своего места. Его голос, когда он заговорил, попросив разрешения у суда, был подобен низкому гулу начинающегося землетрясения.
— Ваша честь, я прошу приобщить к делу дополнительные материалы, обнаруженные мной сегодня ночью в личном архиве отца в загородном поместье. Те самые документы, которые Маргарита Николаевна так отчаянно пыталась уничтожить, посылая наемников в мой дом в ночь перед свадьбой.
Артём передал увесистую папку судебному приставу. Я знала, что там находится. Мы изучали эти пожелтевшие листы до самого рассвета, сидя на полу в библиотеке, и то, что скрывалось в этих строчках, меняло саму природу этого судебного процесса.
— В этих бумагах, — продолжал Артём, не отрывая взгляда от Маргариты, чьё лицо начало медленно приобретать землистый оттенок, — содержатся неоспоримые доказательства того, что брак Маргариты Николаевны и Александра Северского, заключенный в Швейцарии двенадцать лет назад, юридически ничтожен. Она использовала поддельные документы о расторжении своего предыдущего союза в одной из стран Восточной Европы. Она никогда не была законной женой моего отца. Она была его управляющей активами, которая, пользуясь его прогрессирующей болезнью, фактически захватила власть. А значит — она не имеет никакого права ни на наследство, ни на доли в «Монолите», ни на защиту, которую дает статус вдовы.
Зал буквально взорвался. Маргарита побледнела так, что стала похожа на гипсовую статую. Её высокомерие осыпалось, обнажая загнанного в угол зверя. Она посмотрела на Павла Ларина, словно ища в нем последнюю опору, но он лишь молча отвел взгляд.
В коротком перерыве мы вышли в душный коридор. Я чувствовала себя так, будто меня только что пропустили через промышленную дробилку. Эмоции выгорели, оставив лишь звон в ушах.
— Артём, почему ты молчал об этом? О фиктивном браке, о подделках? — я прислонилась спиной к прохладной мраморной стене, пытаясь унять дрожь в руках. — Мы ведь могли использовать это раньше.
— Потому что я сам узнал об этом только этой ночью, Лия, — он потер лицо ладонями, выглядя внезапно постаревшим на десять лет. — Отец оставил письмо. Скрытое в двойном дне сейфа, который открывался только моим биометрическим ключом. Он знал, что она его убивает. Медленно, системно, капля за капле, заменяя его лекарства токсичными аналогами. Но он не мог выступить против неё открыто.