Грегори скалиться в подобие улыбки, от которой все волоски на моем теле встают дыбом.
— Сила? Молодость? — он плюёт под ноги. — Это уже неважно. Всё, чего я жажду теперь — это месть. Я слишком долго ждал, когда он наконец-то подохнет в своей постели, как жалкий червь. Но ты… — его взгляд скользит по моему животу с таким омерзением, будто видит нечто нечистое, — именно ты подняла его! Ты стала тем якорем, за который уцепился калека. Ты дала ему надежду, Давина. А этого я простить не могу.
Он отступает, неспешно прячет кинжал. Его лицо снова становится маской стороннего наблюдателя.
— Ничего, — бормочет под нос. — Пришло моё время. Молись, если ещё во что-то веришь, маленькая леди Форбс. Готовься. Сегодня — твой последний день. И день, когда мой братец наконец-то познает всю глубину истинного отчаяния!
Он разворачивается и пошатываясь, выходит, захлопывая дверь. Комната снова погружается в полутень, а я обхватываю себя руками, пытаясь унять дрожь.
Чудовище! Безумец! План Грегори — ужасен. Ему не требуется магия или власть, он не желает вернуть себе титул. О, нет… Он хочет растоптать моего мужа, сломать его навсегда. И я совершенно одна в этой смертельной ловушке.
Сердце сжимает ледяная рука ужаса. Создатель, помоги нам!
Кэмерон Форбс
Время — мой самый беспощадный враг. Секундная стрелка неумолимо отмеряет последние минуты безопасности моей жены.
«Черное Гнездо» осталось позади, и я ношусь по опустевшим ночным улицам, не зная, куда податься. Карс и остальные — разбрелись, растворились в трущобах и кабаках портового района. А я остался наедине со своей беспомощностью и глухой яростью.
Инстинкты, которые спали последние годы из-за моей обездвиженности, просыпаются. Пытаюсь думать как охотник, как мой безумный брат, устроивший охоту на Дашу. Куда бы я отправился, будь на его месте? Где залег после удачной вылазки? Мне нужно найти след, уловить запах… Хоть что-то!
Старый порт не дает покоя. Я кружу поблизости, присматриваясь ко всем мало-мальски похожим на Грегори фигурам. Здесь дурно пахнет: рыбьими потрохами, гниющими водорослями и человеческой нищетой. В местах, подобных этому, не действуют законы города и царят свои порядки.
Я натыкаюсь на Карса у входа в вонючую таверну, название которой невозможно рассмотреть. Лицо сержанта, в свете тусклого фонаря, кажется восковым и неживым. Прогоняю наваждение, тряхнув головой.
— Я поговорил с парой осведомителей. Один буркнул про «старую банду Хьюго». Это контрабандисты. Но самого Хьюго повесили полгода назад. Остатки шайки болтаются без дела, подрабатывают чем попало, включая всякую грязную работенку на заказ. Они могли участвовать в нападении.