— Осторожнее! — прошу, с тревогой наблюдая за своей помощницей, которая крутится под самым потолком.
— Я осторожна, леди! — Лотти оборачивается и улыбается. — Джек помог повесить полки в несколько рядов, чтобы всё было под рукой. Одного ряда не хватило — наших запасов становится все больше.
Я пробежалась глазами вдоль полок. И действительно! Так много всего… Запасики греют душу. Впереди — долгая и морозная зима. А вот эти баночки, пакетики, горшочки — станут настоящим спасением для многих больных.
Чувствую усталость в ногах и спине, но приятную, наполненную смыслом. Возвращаюсь в свой кабинет и опускаюсь в кресло. Малыш внутри начинает активную гимнастику, будто требуя внимания. Прикладываю ладони к животу.
— Скоро, маленький лорд. Скоро ты всё увидишь сам. И эту лечебницу, и сад, и отца… а пока, дай маме еще немножко поработать.
Из окна вижу, как к воротам подъезжает простая телега. Из неё осторожно, с помощью сына, вылезает пожилая женщина. Знакомый жест — она придерживает поясницу. Похоже, новые пациенты. Я вздыхаю, но поднимаюсь и спешу навстречу. Моё место рядом с этими людьми. За нашим порогом — не просто лечебница. Это дом, который мы строим всем миром. Стежок за стежком, пациент за пациентом, жизнь за жизнью. Спасаем всех, кого можем. Никому не отказываем.
И каждый новый день, каждый благодарный взгляд — это ещё один кирпичик в том будущем, ради которого стоит жить. Даже когда ноги ноют, а спина просит покоя. Особенно — тогда.
Кэмерон Форбс
Магия рода Форбсов никогда не была тихой силой. И сейчас она звучит во мне ровным, глубоким гулом — как биение сердца огромного, живого существа. Земля под ногами, каждая травинка в саду, каждый камень в стенах особняка — всё это часть меня, а я — хранитель всего. Я стою на северной границе наших владений, где ручей Форбсов резко поворачивал на восток, образуя мелководную, но капризную в половодье протоку.
Два десятка крепких мужчин из ближайших деревень, под началом старшины Барда, копают новый отводной канал. Земля тут тяжелая, каменистая. Со лбов работников ручьями стекает пот.
И потому предпочитаю не командовать или отсиживаться в стороне, а работать вместе со всеми. Без камзола, в простой льняной рубахе, забранной в кожаные штаны, вонзаю лопату в плотный грунт рядом с молодым парнем, сыном мельника. Мои мышцы, так долго бывшие бесполезными, горят таким желанным огнём. Но в отличие от остальных работников, я к тому же могу чувствовать землю. Каждую жилу и даже подземный водяной источник.