— Спи, — прошептал ей в волосы. — Я здесь. Всё кончено.
И, прежде чем я успел досказать фразу, её дыхание стало ровным и глубоким. Даша уснула, доверчиво прижавшись ко мне. Я лежал, слушая этот звук, чувствуя под ладонью лёгкие толчки в её животе, и понимал — буря миновала, а мои любимые наконец-то в безопасности.
Даша. Спустя два месяца
Утреннее солнце заливает длинный, ещё пахнущий свежей краской и деревом коридор. Я иду неспешно, положив руку на огромный живот, чувствуя, как внутри перекатывается и упирается пяткой под ребро наш будущий лорд. По моим расчетам, до родов осталось меньше месяца. А я уже стала похожа на круглую, неповоротливую планету, но это меня нисколько не огорчает. Наоборот, с каждым днём я чувствую себя увереннее и сильнее. Ведь ношу в себе будущее.
А вокруг кипит другая жизнь — жизнь моего второго ребёнка, моей лечебницы.
— Леди Форбс, доброе утро!
Лотти выходит из аптеки, одергивая белый, безупречно отглаженный передник. За два месяца она преобразилась: щёки порозовели, глаза больше не бегают испуганно, а смотрят спокойно и сосредоточенно. Она на лету схватывает грамоту, и я не могу нарадоваться. Теперь Лотти может не просто различить травы с закрытыми глазами, но и аккуратно записать их названия в журнале учета.
— Доброе, Лотти. Как идут дела с партией ромашки?
— Сушится на чердаке, леди, — кивает с важным видом. — Я разложила её, как вы учили: в один слой и прикрыла марлей. И осмотрела корни лопуха — они уже готовы к помолу. Мартен сказал, что ему нужно больше припасов для мази от ран.
Мартен — наш ночной смотритель и лекарь с умелыми руками. Настоящая находка для лечебницы! Пожилой и молчаливый, он сперва производил не самое приятное впечатление из-за шрамов на лице и некоторой угрюмости. Но только на тех, кто не успел с ним познакомиться поближе. Война отняла у него семью, но не умение спасать других.
Иду дальше, заглядывая в первую палату. Здесь уже стоят шесть аккуратных коек с толстыми матрацами и тумбочками. Возле окна Элси, наша сиделка, помогает старику Томасу сесть. У него больные ноги, и мы лечим его уже неделю — травами, компрессами и понемногу — моей магией, когда никто не видит. Я стараюсь сильно не афишировать свой дар, так как Кэмерон просил быть осторожной и беречь силы ради семьи. И я берегу.
— Не торопитесь, дедуля, — мягко осаждает Элси, подкладывая ему под спину подушку. — Сейчас принесу вам чаю с мятой.
Элси — сама доброта, облаченная в длинное, мягко шуршащее платье и с тёплой улыбкой. Её сын, пятнадцатилетний Джек, сейчас, наверное, где-то во дворе, колет дрова для печей или помогает мастеру Финли подгонять последние полки. Мальчик тянется к ремеслу, а не к медицине, и мы не давим на него. Здесь каждый обретает своё место.