Барон Рис слегка вздрогнул и посмотрел на меня. В его глазах я не увидел и тени сомнения. Наоборот. Гленн смотрел на выжженное поле с мрачным, тяжелым удовлетворением. Так смотрят, когда, наконец, закрыт счет, который копился поколениями.
Я оглянулся. Истинные и первородные смотрели на меня молча. Ни криков, ни торжества. Только глаза, десятки глаз тех, кого последователи Хлада Жуткого истребляли последние сто лет. Они смотрели на меня. Молча. И в этой тишине было больше ликования, чем в любом победном реве.
— Генерал, — уже твердым голосом повторил я. — Бегущих перехватить. Кто бросает оружие, брать в плен. Город взять под контроль, стены, ворота, склады. Раненым оказать помощь. Объявляю отдых два дня. Затем выдвигаемся на границу, в Брезмон. Пора навестить герцога де Гонди.
— Надеюсь, камердинер прихватил с собой один из ваших выходных нарядов, ваше сиятельство! — широко улыбаясь, громко произнес Гастон Лафор. — Говорят, его светлость герцога де Гонди проще застать на балу у бургомистра Брезмона, чем в его собственном полевом лагере.
Северо-запад Вестонии. Лагерь объединенной армии коалиции. Шатер принца Генриха.
В шатре принца Генриха было шумно, душно и весело.
Музыканты старательно выводили что-то бравурное и торжественное, но их усилия тонули в гуле голосов. Островные лорды, вестонские и астландские дворяне, присутствовавшие в огромном и просторном походном шатре наследного принца Вестонии, пировали.
Тосты провозглашались один за другим: за принца Генриха, за маршала фон Мансфельда, за скорую и неминуемую победу над узурпатором, и, конечно, за будущую королеву Астландии. Правда, за принцессу пили реже, чем за первых двоих, но этого уже никто особо не замечал.
Сама же будущая королева стояла чуть поодаль и наблюдала за пирующими. Еще утром на столе, где сейчас стояли блюда с яствами, была расстелена карта, на которой были расставлены маленькие фигурки из драгоценных металлов: аккуратно построенные золотые всадники, серебряные пехотинцы и стрелки. Там же были размечены четкие линии ударов и направления охватов этих войск. Красивый и блестящий план. Победоносная война, но только на столе.
А в реальности… Верена хорошо запомнила этот марш. Дождливая зима превратила дороги в бурое месиво. Фургоны вязли по ступицу. Тележные колеса ломались так часто, что мастера не успевали их нормально чинить.
Пехотные колонны растягивались на километры — солдаты брели по колено в жидкой холодной грязи, толкая застрявшие повозки и матерясь сквозь зубы. Лошади выбивались из сил. Из-за невозможности нормально просушить одежду и поесть горячей еды люди начинали болеть.