Спускаясь со второго яруса, я невольно водила в воздухе носом, следуя зову божественных ароматов. Да, на кухне определённо готовился фирменный завтрак Бориса Белова: протеин, протеин, ещё больше питательного и вкусного протеина. Обжарить, залить яичной болтушкой, посыпать тёртым сыром, сдобрить пряностями. На стол подавать горячим, с пылу да с жару.
На кухню я буквально влетела! И резко затормозила у самого входа. Папа нерушимой горой стоял у плиты, помешивая что-то деревянной лопаткой. А вот за накрытым столом сидел гость. Незнакомый, впечатляющий, красивущий — и, в свете белого дня, заметно прозрачный.
Воина, что в подземных чертогах заслонил меня своим телом от молний, я узнала с первого взгляда. Точнее, узнала его доспехи: тяжёлая чешуйчатая броня, что закрывала торс, руки и плечи. Шлем сидящий за нашим столом незнакомец воспитанно снял, а вместе с ним и кольчужную маску с широким воротником. Под завесой стали скрывался молодой мужчина со смуглой, обветренной кожей и выразительным тёмно-карим взглядом. Коричневые волосы его были коротко острижены, но всё равно чуть-чуть вились. Правильное лицо, классический римский профиль, чётко обрисованные губы. Я и близко не была специалистом, но во всём его образе чудилось что-то восточное, византийское, изощрённое. Казалось, закрой глаза — и услышишь грохот конницы, что лавиной рушится на врага во имя богатств и славы великого Константинополя.
— Познакомься, Ольга, — послышался из-за спины голос мамы. — Это Валентин Нотар, мой напарник в Корпусе стражей грани. Мы с ним сейчас в отпуске, и комит Нотар согласился на это неспокойное время принять гостеприимство твоего отца. За что я всемерно благодарю их обоих.
Я поклонилась, в то же время пытаясь расшифровать загаданный мамой ребус. Это что, получается? Призрачный Валентин нас сейчас охраняет? И для этого папа пригласил его в свой дом?
— Благодарю вас, господин Нотар, — произнесла самым своим уважительным тоном. Отчётливо в этот миг осознав, что стою не умытая, непричёсанная и в пижаме. Почему-то фланелевой, зимней. Смутно вспомнилось, как тряслась вчера вечером под одеялом и никак не могла согреться.
Валентин величественно кивнул — насколько можно быть величественным, когда сквозь тебя просвечивает узор на обоях. Папа же хмыкнул и подошёл к столу, легко удерживая три заполненные тарелки.
Теперь, когда с древним воином они оказались практически рядом, я могла сравнивать. И да, точила, точила мне душу со вчерашнего дня навязчиво-страшная мысль: что, если герой, скрытый тяжёлым доспехом — это на самом деле был папа. Кому же ещё так меня защищать? Сложение, пластика, рост — всё похоже. Призрачность вот только очень смущала.