— Твою… же… мать… — выдохнул хиппарь, хватаясь за голову. — Чувак… Что это было? Это… это же просто отвал башки! Это не Битлы, это не Стоунз! Это вообще что-то другое! Откуда ты это взял⁈ И почему группа крови на рукаве? Она же в военном билете.
— Сам написал, — не моргнув глазом соврал я. Прости, Виктор Робертович, но твое время еще не пришло, а песня должна жить. — А что до группы крови на рукаве, то это… Это о тех пацанах, которые до сих пор сражаются в подворотнях и вытирают разбитые носы рукавом. Это о тех, кто не боится выйти и отстоять своё мнение. Ну что, Джими? Вставило? Писать будем?
— Писать⁈ Да я вам студию бесплатно отдам! — Слава заметался по подвалу, включая тумблеры на своих «Акаях». — Чуваки, мы такую бомбу сделаем! Весь московский андеграунд на уши встанет!
Мы ударили по рукам. Так у нашей группы появилась первая подпольная студия звукозаписи и гениальный звукорежиссер.
Но радость от творческого прорыва была недолгой. Жизнь, как известно, любит бить под дых в самый неожиданный момент.
Вечером того же дня, когда я возвращался в общежитие, у подъезда меня ждал сюрприз. На лавочке, опираясь двумя руками на свою неизменную трость, сидел Архип Ильич. Старый контрразведчик смотрел на меня из-под кустистых бровей.
А рядом с ним стоял человек.
На вид ему было лет сорок. Ничем не примечательный серый плащ, шляпа, скучное, стертое лицо советского служащего. Но выправка… Эту выправку и этот тяжелый, сканирующий взгляд я узнал бы из тысячи.
Такие взгляды в основном у людей из Комитета Государственной Безопасности СССР.
— Геннадий, — Архип Ильич сухо кивнул мне. — Присядь. Разговор есть. Знакомься, это Валерий Петрович Смирнов. Мой хороший друг. И очень внимательный слушатель.
Я подошел, спокойно сел на край скамейки и достал сигарету. Смирнов не сводил с меня глаз. Как будто зондировал и пытался просмотреть насквозь.
— Здравствуй, Мордов, — голос у майора КГБ был тихим, ровным и абсолютно лишенным эмоций. — Интересная у тебя биография складывается. В мае ты раскрываешь преступление. В июле ты блестяще предсказываешь эпидемию холеры в Астрахани и организуешь там карантинную логистику на уровне начальника штаба фронта. А на досуге собираешь автоматы с завязанными глазами и поешь песни.
Он достал из кармана плаща зажигалку, щелкнул ей, давая мне прикурить.
— Кто ты такой, Гена? — Смирнов заглянул мне в самые зрачки. — Архип Ильич считает тебя уникумом, самородком. А у меня в конторе такие совпадения принято считать результатом качественной агентурной или спецподготовки. Только вот чьей?