Я сел на место. В классе снова стало тихо, но теперь уже от того, что никто ни хрена не понял.
А вот Марина Александровна… Она смотрела на меня так, словно я только что на ее глазах открыл новый химический элемент. В ее взгляде промелькнуло такое глубокое, искреннее интеллектуальное восхищение, что я мысленно дал себе подзатыльник.
«Зачем выпендривался, старый дурак?» — одернул я себя. — «Тебе Светочки мало? Теперь эта молодая училка с тебя глаз сводить не будет».
И действительно. После звонка она попросила меня задержаться.
— Геннадий… — она подошла ко мне, нервно перебирая в руках журнал. От нее тонко пахло ленинградскими духами и бумагой. — Я поражена. Откуда у вас такие глубокие познания? Вы же… автомеханик. Вам бы в университет, на философский или исторический!
— Издержки бессонницы, Марина Александровна, — я обаятельно улыбнулся. — Читаю много. В основном Плеханова на сон грядущий. Очень, знаете ли, успокаивает нервную систему.
— Вы… вы удивительный молодой человек, — она покраснела, и эта краска невероятно шла к ее светлой коже. — Если вам будет интересно, у меня дома есть потрясающая подборка самиздата. Стругацкие, ранний Вознесенский. Я могла бы принести вам почитать.
Мой внутренний радар тревожно запищал. Молодая, интеллигентная, одинокая девушка, ищущая родственную душу в море пролетариата, нашла меня. Это грозило серьезными осложнениями на личном фронте.
— Буду крайне признателен за литературу, — я галантно кивнул, мягко, но уверенно отступая к двери. — Но приносить сюда не стоит, мало ли кто увидит. Давайте как-нибудь в библиотеке пересечемся. До свидания, Марина Александровна.
Выйдя в коридор, я выдохнул. Учебный год начался с форменного дурдома. Идеологический враг в лице Игоря, юная училка, дышащая ко мне неровно. И это я еще не знал, что главный сюрприз поджидает меня вечером.
Развитие нашей рок-банды после астраханских приключений требовало выхода на новый уровень. Играть в гараже на самопальных «дровах», подключенных к списанному армейскому радиоузлу, было романтично, но для серьезного звука нам нужна была нормальная аппаратура. А главное — нам нужна была запись. «Магнитиздат» в 1970 году был единственным способом пустить свою музыку в народ в обход цензуры.
Витька Шуруп, который после Астрахани оброс какими-то немыслимыми хипповскими связями на музыкальной толкучке, принес благую весть.
— Гендос! Я нашел нам звукача! — Витька влетел в общагу, размахивая руками. — Пацана кличут Слава Джими. В честь Хендрикса, понял? Он сын каких-то крутых дипломатов, предки за бугром, а он тут в подвале местного ДК оборудовал себе берлогу. У него там аппаратура — космос! Магнитофоны «Акай», микрофоны венгерские! Он подпольные концерты пишет! Я с ним замазал, он готов нас послушать.