— Как положено заходят к людям, Игорь. А ты — гнида.
Вельтищев побледнел. Он попытался вскочить, но я жестко положил ладонь ему на плечо. Вдавил обратно в кресло.
— Сидеть.
— Ты… ты ответишь за это! — зашипел комсорг. — Я звоню в райком! Я вас распущу! Я твою девку с работы выкину!
Я усмехнулся. Сунул руку во внутренний карман куртки. Достал серый, невзрачный конверт. Бросил его на стол перед Вельтищевым.
— Открывай. Читай.
Игорек дрожащими руками взял конверт. Достал сложенные листы бумаги. Это были качественные фотокопии. Майор Смирнов работал четко. Контора умеет добывать компромат.
Глаза комсорга забегали по строчкам. Его лицо из бледного стало пепельно-серым. Губы задрожали.
Там была выписка из его закрытого личного дела. Рапорт КГБ по МГИМО. Подробный отчет о его валютных махинациях с иностранными студентами. Показания свидетелей. И самое главное — его собственная подписка о сотрудничестве с органами. Игорек был мелким стукачом. Сексотом. Его выперли из института за жадность, а теперь он пытался строить из себя идейного вождя.
— Откуда… откуда это у тебя? — прошептал он, роняя листы на стол.
— Из леса вестимо, — я забрал бумаги, аккуратно убрал обратно в конверт. — У меня длинные руки, Игорь. Очень длинные.
Я обошел стол. Встал у него за спиной. Наклонился к самому уху.
— Значит так, гнида. Ты больше никогда. Слышишь? Никогда не смеешь произносить имя Светланы. Если ты хотя бы косо посмотришь в сторону рыбного отдела — эти бумаги лягут на стол первому секретарю райкома. А копии полетят в партком. Твоя карьера закончится на лесоповале в тайге. Ты будешь валить кедры двуручной пилой. Один! Дошло?
Он судорожно закивал. Пот катился по его лицу градом.
— Понял… Я всё понял, Гена… Я не буду…
— Вот и умница, — я похлопал его по щеке. — А теперь о приятном. Завтра вечером наш концерт в ДК Железнодорожников. Тексты я утверждать не буду. Мы будем играть то, что хотим. А ты будешь сидеть в первом ряду. Будешь хлопать в ладоши и улыбаться. Будешь изображать гордость за передовую комсомольскую молодежь. Справишься с ролью?
— Справлюсь… — пропищал он.
— Отлично. Работай, комсорг.
Я вышел из кабинета. Дышать стало легко. Я вырвал ему ядовитые зубы. Тыл был обеспечен. Никто больше не угрожал Свете.
Оставалось только ударить по струнам.
ДК Железнодорожников был пафосным, нафталиновым местом. Бордовые бархатные шторы, тяжелые люстры под потолком, скрипучий дубовый паркет. Запах пыли и советского официоза.
В зале собралось человек триста. Местная молодежь, работяги, комсомольский актив. В первом ряду, как я и обещал, сидел бледный, потный Игорь Вельтищев. Рядом с ним несколько серьезных дядей из райкома.