Когда прозвучал последний аккорд, в зале повисла гробовая тишина. Люди переваривали услышанное. Дяди из райкома сидели с открытыми ртами.
И тут галерка взорвалась.
Свист. Овации. Топот ног. Молодежь вскочила с кресел. Они кричали, аплодировали. Это был восторг освобождения.
Игорь Вельтищев, подчиняясь стадному инстинкту и страху перед моим компроматом, медленно поднял руки. Начал хлопать. За ним неуверенно захлопали партийные функционеры.
Мы победили. Мы сломали их на их же территории.
Я отложил гитару. Спустился со сцены. Подошел к пятому ряду. Света стояла, прижимая руки к груди. Ее глаза сияли так ярко, что могли бы осветить весь этот темный город.
Я взял ее за руку.
— Пойдем отсюда. Здесь становится душно.
Мы вышли на улицу.
Ночной мороз обжег щеки. Снег искрился под светом фонарей. Тишина казалась оглушительной после грохота динамиков.
Света прижалась ко мне. Спрятала замерзший нос в воротник моей куртки.
— Гена… Это было… Я не знаю, как сказать. Это было страшно и прекрасно. Ты как будто весь мир перевернул.
Я обнял ее. Вдохнул запах ее волос.
— Мир давно пора перевернуть, Светик. Иначе он заплесневеет.
Мы медленно пошли по заснеженной аллее. Фонари отбрасывали длинные тени.
Я чувствовал себя всемогущим. Комсорг нейтрализован. Штерн и Вахтанг заглотили наживку. Музыкальная революция началась.
Вдруг впереди, в тени арки, мелькнул силуэт. Огонек сигареты вспыхнул и погас.
Человек отделился от стены. На нем был серый плащ.
Я инстинктивно задвинул Свету за спину.
— Погода улучшается, Мордов, — негромко произнес знакомый голос.
Майор Смирнов.
Я расслабился.
— Света, постой здесь минутку. Встретил знакомого.
Я подошел к майору.
— Валерий Петрович. Ночью по паркам гуляете?
Смирнов затушил сигарету. Его лицо было серьезным.
— Первые фуры Штерна пошли на базу Гогичашвили. Мы зафиксировали маршруты. Наружка ведет их до самых подпольных цехов. Ты сработал идеально.
Он посмотрел мне в глаза.
— Через три дня мы берем их всех. Штерна, Ручкина, всю верхушку. Готовься, Гена. Это будет жесткая посадка. Твоя задача — в момент захвата быть рядом со Штерном. И выжить.
Я кивнул. Три дня. До финала оставалось три дня.
— Я буду готов, командир.
Смирнов развернулся и растворился в темноте.
Я вернулся к Свете. Взял ее под руку.
— Всё в порядке? — тревожно спросила она.
— Всё отлично, родная. Просто старый знакомый. Спрашивал дорогу.
Мы пошли дальше. Снег скрипел под ботинками. Декабрьская ночь была холодной, но внутри меня горел огонь. Я залил спирт в замерзший механизм. Двигатель завелся. И теперь эта машина неслась на полных парах к своему неизбежному финалу.