— Вы Яна Верховцева, верно?
Я молчу, пытаюсь сказать, но молчу, просто мышцы не работают больше. Только киваю и
сдавленно дышу. По губам снова течет что-то горячее, явно кровь. Интересно, на мне остался
хоть сантиметр чего-то живого?
— Бедная девочка…
— Та не дергай ее, Стриптизер, положи на пол, где стекла нет. Там могут быть переломы, а ты
ее дергаешь. Ну безмозглый, честное слово.
Мужчины переворачивают столы и что-то ищут, часть — расползается по дому. Меня очень
осторожно кладут на пол, держат за руку. Затем ко мне подходит еще кто-то, рядом кладут
огромный ящик, начинают нащупывать мой пульс. А я только смотрю в белый потолок и боюсь даже
моргать
— Вы очень сильно ошиблись, ворвавшись в мой дом, — выплевывает Кирилл уверенным тоном не в
самой удачной позе. Не победителя.
— Слышал, Царь-Батюшка, ошиблись мы. Смотри, какой резкий. А давай мы тебе морду
подшлифуем.
— Бодикамеры отключить, — говорит кто-то явно главный. Со мной совершают какие-то
манипуляции, и мне вдруг становится очень тепло. Среди них медик, что ли?
Проходит пара секунд и дальше я слышу:
— Верховцев оказал сопротивление при задержании.
И тут звучат два выстрела, а следом душераздирающий вопль моего мужа.
— Смотри, а теперь запоминать придется: девочек обижать нельзя. У меня только такой метод
работает, так что не серчай. Огнестрел лучше, чем перелом. Я пиздец какой душевный, о людях
думаю, прикинь? Самый классный тут именно я.
Вопль продолжается, а затем я слышу, как что-то ломают. Пытаюсь повернуть голову, но
мужчина, сидящий рядом, не дает мне этого сделать.
— Девочка, не надо двигаться. Лежи, помощь уже близко. Тебе помогут, ты будешь в полном
порядке. Не плачь.
А я не понимала все это время, что я плакала. Я просто лежала и дышала, и словно тело свое
больше не ощущала.
Сейчас меня начинает трясти, а парень рядом просто держит меня. Почему меня трясет? Почему?
Пытаюсь спросить, но губы склеиваются. А затем я слышу шорох и крик.
— Сука, ты что с ней сделал?! Мразь, что ты с ней сделал?! Яна, Яна, ты меня слышишь? —
голос Давыдова прорезается как будто сквозь вату, я поворачиваю голову на звук и сквозь
прищуренные глаза вижу Лешу.
Мне кажется, я схожу с ума, но улыбка все равно касается моих истерзанных губ.