ЛЕША
Захожу в коридор и стягиваю с себя пуховик. В доме явно гости, судя по парковке, но мне
плевать. Я хорошим мальчиком никогда не был, и начинать не собираюсь.
Так что здороваться ни с кем не буду.
Бросаю вещи скопом на пол и топаю к себе, но по пути меня перехватывает мама.
— Сын, у нас гости. Пойди поздоровайся, — строгим тоном вещает, а я принципиально вертел на
одном месте чужие хотелки.
— И че? Ваши гости, вы и здоровайтесь с ними.
Мама становится темнее тучи, бросает на меня испепеляющий взгляд. Пытаюсь сдержаться, чтобы
не взорваться. Я бы может продолжил словесный пинг-понг, будь у меня чуть больше настроения.
Но его нет.
Зато рассеченная бровь есть.
— Алексей, вот это встреча…— радостный пищащий голос человека, которого я ненавижу,
ударяется мне в лопатки.
Сука, ты купил новую машину?
Себе…или ей?
Поворачиваюсь и сначала врезаюсь взглядом в ту, на которую мне смотреть нельзя. Мне ее
нельзя. Мне нельзя, а ему можно.
Яна.
Яна Верховцева — это моя конечная остановка, на которой я бы сдох в агонии из-за ее
взгляда, брошенного на меня украдкой. Но она на меня не смотрит.
Она со мной не говорит.
Она — причина моих бессонных ночей.
Она — причина моих срывов и спортивных травм в октагоне.
Она — неизлечимая болезнь, что разъедает тело, но я всякий раз с радостью впитываю в себя
этот удушающий тело яд.
Когда мне было 15, я впервые увидел жену компаньона моего отца — и пропал.
Это было наваждение, отравление, и самое сильное желание в мире.
Всякий раз, когда я видел её в объятиях другого, мне хотелось сломать ее мужу обе руки.
Но он имел на нее право, а я нет.
Так и сейчас.
Он может держать ее за талию, а я могу только захлебываться в собственном желании обладать
ею.
Горло стягивает стекловатой, а затем я чувствую, как к яремной вене прикладывают острый
нож.
А Яна, как и всегда, прекрасна. Взгляд с поволокой, ни грамма макияжа, только тонкая черная
полоска на верхнем веке, да длиннющие темные ресницы, а губы. Такие губы созданы для того,
чтобы целовали и поклонялись им, но…я любуюсь ими как картиной.
Перехватываю ее беглый и испуганный взгляд, и складываю в воображаемую копилку всех ярких
моментов с ней.
Волосы волной падают на плечи. Подстриглась. Но она в любом образе сшибает с ног,
превращает мозг в кашу.
В любом.