— Ты должна целовать мне ноги за то, что я тебя не убил сразу, потому что, блять, сильно
тебя люблю! А ты этого ничерта не заслуживаешь! Не заслуживаешь! И за что я только тебя
люблю, Яна, скажи мне, за что? За смазливую рожу и тело, которое ты мне не даешь?! — толкает
меня от себя с такой силой, что я падаю спиной на холодный мраморный пол.
Боль сквозит по позвоночнику, расползаясь своими ледяными щупальцами. Кашляю, медленно
поворачиваюсь на бок, изнемогая от происходящего. Адреналин все еще действует, иначе почему
я могу терпеть все это?
Почему еще не умерла?
— Вставай, мразь. Вставай и посмотри своими бесстыжими глазами на меня. Я хочу видеть тебя,
вставай, — подходит ко мне со спины, снова поднимает за волосы. В этот раз я ни звука не
издаю, лишь безвольно подчиняюсь всему, что он со мной делает.
— Ты просто жалкая потаскушка, которая никогда по-настоящему не могла принять меня, и не
сможешь, ты просто блядина, которой подавай запретных отношений вместо стабильных семейных
уз, за которые многие на твоем месте держались бы как за спасательную шлюпку. Что тебе
вообще надо, а? Вот что? Подарки — на, бабки — на, тачки — на, путешествия — на, да все что
хочешь — бери и радуйся. Все, что требовалось от тебя — быть покладистой женой, улыбаться и
любить меня, рожать детей, но ты выбрала другой путь. Путь самоуничтожения. Тебе нравится
боль? Скажи мне, я буду каждый день тебе ее устраивать самым замысловатым образом из всех, —
толкает и пинает меня, проезжается кулаком сначала по лицу, потом по ребрам.
Я обессиленно падаю на ледяной пол и расслабляюсь от прохлады. Это очень приятно, особенно
когда все тело в огне. Расфокусированный взгляд гуляет по дому, по всем вещам, которые
можно использовать для защиты.
Смогла бы я убить? Вероятно, да, и даже рука бы не дрогнула. Вот только у меня ощущение,
что пара пальцев сломана.
Я пытаюсь подняться, пока Верховцев отходит к мини-бару, достает бутылку с янтарной
жидкостью, разливает по двум ребристым стаканам. Поворачивается ко мне и с прищуром
рассматривает. Пока я со стоном поднимаюсь.
Мне очень тяжело это сделать, а еще я вижу кровавые пятна на полу. Кап-кап. Тяну руку к
носу и понимаю, что он расквашен.
Нестрашно, не в первый же раз, верно?