Не в первый.
Улыбаюсь и снова морщусь от боли, потому что губы саднят. Тоже расквашены, да? Ну и
прекрасно.
Взгляд падает за бутылку с шампанским. Рядом с ним на обычный штопор с винтовой
открывашкой. Острой. Ею можно пробить артерию. Ею можно убить легко и просто.
— Ты встала. Значит, тебе не так уж и больно, да? — хрипло смеется и отворачивается к окну,
стирая кровь с рук. Моя кровь на его руках не в первый раз. Но в этот раз откровенно плохо
смотрится.
Стоит ему отвернуться, и я подхожу к столику, медленно беру штопор и сжимаю в руках.
Деревянная ручка впивается в кожу с ощутимой болью.
Кирилл поворачивается ко мне ровно в момент, как я выставляю штопор вперед. Теперь он ко
мне не подойдет.
— Ты решила убить меня штопором, прости? — смеется он с такой силой, что аж до слез. —
Малыш, не смеши меня и положи игрушку на место. Это даже не смешно.
А затем я поворачиваю острие в свою сторону и прикладываю к шее. Я ничего и никогда с собой
не сделаю, потому что считаю это трусостью, но сейчас в глазах Верховцева я впервые вижу
тень паники.
Что, когда ты убиваешь любимую игрушку медленно, — это немного другое, да?
А когда она — это повод не дать ей сделать это?
— С тобой нет, ты у нас сильный, а я вот слабая, Кирилл. Очень слабая.
Он медленно подходит ко мне, а я делаю пару шагов назад. Мы остаемся на одном расстоянии
друг от друга.
— Детка, ты этого не сделаешь…
— Что ж, давай проверим, — я поднимаю руку выше, замахиваюсь, и резко падаю на пол, потому
что звук разбивающегося стекла вдруг заполняет всю мою реальность.
ЯНА
Я слышу громкий стук ботинок, и то как стекла лопаются под давлением мужской тяжелой обуви.
Какофония звуков затапливает уши. Я закрываю голову и в моменте уже ничего не слышу. Только
вижу, как в дом вламываются люди с оружием и в балаклавах.
— Всем оставаться на местах. Работает “Альфа”. Лежать, я сказал, — это первое, что я слышу
отчетливо— хриплый голос крупного мужчины, который придавливает Кирилла ногой в спину, в
голову вдавливает дуло автомата.
Зрение плывет, и мне не видно ничего наверняка, сначала по верхам, а лишь спустя мгновения
все фокусируется.
Кто-то осторожно поднимает меня, пытается поставить на ноги, но только мои ноги
подкашиваются. Голова качается как на шарнирах, и боль усиливается, она практически
смертоносная.
Мужчина в камуфляже и балаклаве осторожно касается моего подбородка и произносит: