— Начнем сначала, Ниночка, — прошептала она себе под нос. – Ты и не такое видала.
Долго предаваться размышлениям ей не дали. Через полчаса в ее каморку неожиданно принесли лохань с водой, чистое платье и перчатки. Лизхен, хлопотавшая вокруг своей госпожи, успела рассказать, что приехали соседи на ужин, и как хозяйка поместья, она обязана их поприветствовать. Вот свекровь и велела привести ее в божеский вид и проводить к гостям.
— Шевелись, пустоцвет! — управляющая Марта — жирная, краснолицая, с руками-клешнями — вцепилась Нине в плечо и подтолкнула в спину. — Госпожа Эдит уже заждалась.
Нина вспыхнула от такой грубости, дернулась, освобождая руку и споткнулась о каменный порог. Лизхен, шедшая сзади, подхватила ее под локоть.
— Вы же сами ее заперли…
— Молчать! — Марта даже не обернулась. — С тобой, дурочкой, отдельный разговор будет. Тебя велено выпороть завтра за то, что госпожу не удержала. Видишь, лицо все разбито. Плети, сказала, самое то для такой скотины.
Лизхен побелела. Пальцы, державшие Нину за локоть, задрожали.
— Плети? — переспросила Нина. Голос — чужой, тонкий — звучал ровно, хотя внутри все кипело. — За что?
— За непочтение к хозяйке, — Марта наконец обернулась, и Нина увидела ее лицо в полусвете факела. Сытое, жестокое, с маленькими свиными глазками. — И за то, что госпожу не научила себя вести. А теперь — улыбайся, пустоцвет. У нас гости.
Она толкнула тяжелую дубовую дверь, и Нину ослепил свет.
Парадный зал замка фон Торнов оказался не таким уж и парадным.
Высокий потолок с лепниной, выцветшие, но ухоженные гобелены на стенах, изображающие охоту на единорога — память о славных временах. В камине уютно потрескивали поленья, согревая зал. За длинным столом, покрытым чистой льняной скатертью, сидели гости.
Вдовствующая баронесса Хелен фон Торн восседала во главе стола в черном бархатном платье с кружевным воротником, которое Нина помнила по чужим воспоминаниям: это один из пропавших нарядов Нинель, перешитое на более крупную фигуру свекрови. Чепец был сменен на высокую вдовью наколку, на шее поблескивало янтарное ожерелье — единственное, что осталось от приданого Нинель.
Сейчас Хелен не походила на ту визгливую старуху, которая совсем недавно била Нину по лицу. Сейчас она была сама добродетель — благостная полуулыбка и сложенные на коленях руки.
Напротив нее сидел дородный мужчина в городском сюртуке из добротной шерсти, с тяжелой золотой цепью бургомистра на шее. Бургомистр фон Кребс из Фельдена – подсказала память: богатый, влиятельный, любитель громких слов и дешевой лести. Его жена — худая, острая, с птичьим лицом и родинкой над губой, которая дергалась всякий раз, когда она кого-то разглядывала. Сейчас она разглядывала Нину.