«Вот ее свадьба. Муж — красивый, как принц из сказки. Высокий, светлые волосы до плеч, голубые глаза. Она увидела его и тут же влюбилась без памяти. Первая брачная ночь обернулась адом, он даже не посчитал нужным раздеться. Сказал: «Твоя магия спит, мне нужны от тебя только дети…»
«Недовольное лицо свекрови, которую она боится, как огня: «Ваш супруг отбыл в столицу. По его распоряжению все крыло закрывается, чтобы сберечь имущество. Вам покажут вашу новую комнату. Зачем вам ключи от поместья? Вы же совсем не разбираетесь в ведении хозяйства. Нет, сундуки с вашими нарядами потеряны, но мы сделаем все возможное, чтобы их найти».
«Маленькая холодная каморка. Кислый суп. Оплеухи. Грязное ведро вместо купальни. Свекровь, которая называет ее «бесплодной тварью», и слуги, которые ее ни во что не ставят и смеются за спиной.»
«Добрые глаза Лизхен. Худая, маленькая, длинноносая «дурочка», которую отец приставил к Нинель еще в детстве.»
«И вот, наконец, она – несчастная баронесса Нинель фон Торн. Тридцать девять лет. Забитая дурнушка. Муж в столице, служит при дворе и развлекается с любовницами на ее деньги, ведь теперь все принадлежит ему.»
Сердце Нины кольнуло от жалости и нежности к этой никому не нужной, всеми презираемой баронессе.
Тридцать девять лет, муж-кобель, свекровь-стерва, никакой магии и даже ключа от собственной комнаты нет. Баронесса без места. Да, Нина Петровна — уж попала, так попала.
Она сжала руки в кулаки и провела языком по разбитой губе. Кровь. Соль. Железо.
— Ты… — свекровь попятилась на шаг. — Ты что, совсем тронулась? Лизхен!
Из-за спины выскочила женщина в сером переднике — испуганная, худая, с руками в цыпках.
— Госпожа, вставайте, ради святой Астории! — Лизхен схватила Нину за локоть, пытаясь поднять. — У вас жар, вы бредите…
— Я не брежу, — Нина попыталась подняться сама. Ноги тряслись, колени подкашивались. Тело было чужим, слабым, изможденным, но упрямое сознание толкало его вперед. — Лизхен, помоги мне.
— Да, госпожа.
Свекровь брезгливо смотрела на эту сцену.
— Я запру тебя в чулане! Посажу на хлеб и воду! Конюх! Конюха сюда!
Плохо соображающую Нину затолкали в грязную каморку, выгнав плачущую Лизхен взашей.
Дверь захлопнулась. Лязгнул засов. Нина осталась одна.
Она привалилась спиной к холодной стене и медленно сползла на пол.
Получается, сегодня, когда в заводском цеху, где она всю жизнь расписывала фарфор, произошел взрыв, то ее… Слезы выступили на глазах… Значит, она умерла, и ее забросило сюда… Воспоминания хозяйки этого тела наконец уложились в ее голове и Нина содрогнулась. Вот уж кому не позавидуешь, так это бедняжке баронессе… И теперь ей с этим жить… Она постаралась успокоиться и заставила себя дышать ровно. На счет «десять» дрожь унялась. На счет «двадцать» она смогла подняться на ноги.