С того дня дядины пьянки стали бесконечными. Работать он никогда не работал, и теперь ему было это не надо — он сдавал квартиру моих родителей, и на эти деньги устраивал попойки. Я ему мешала даже своим присутствием, ведь меня надо было кормить, а он делать этого не хотел. Меня забывали покормить, а когда плакала и просила кушать — меня отталкивали. Давали болезненный подзатыльник. Его пьяная компания веселились, пила и ела, а меня запирали в ванной. Там я и сидела, глотая собственные слезы, которые и были мне едой.
Там я сидела до глубокой ночи, и когда все засыпали и становилось тихо, я выбиралась. Тихо убирала мусор, чтобы с утра, когда дядя проснётся, на меня не ругались и не отвешивали подзатыльников. Объедки со стола — это было все, чем я питалась, бывало, что там иногда оставались только корки хлеба, а порой и этого не было, но когда дядя получал деньги за мою квартиру — объедков было много и вкусных, это был почти пир. Вот только, как и все дети, я не обладала терпением, и однажды я вышла раньше времени… Дядя еще не спал. И тогда… тогда я узнала, что такое настоящий ужас. Побои. Он меня избил. Просто так. За то, что я вышла из ванной.
Я сбежала. Куда глаза глядят, лучше было жить на улице, но только не там. Но мне повезло, я встретила полицейского. Он был добрый. Спросил, что случилось, увидев меня избитой, грязной и в слезах. Я рассказала ему все. Он помог. Отправил меня в детский дом.
Детский дом – это волчья стая в миниатюре, где каждый сам за себя. Доброта принимается за слабость, сочувствие – за глупость.
Я пыталась быть тихоней и не с кем не ругаться, делать все, что мне говорили воспитатели. Однажды девочки решили, что могут сломать меня и затащили в туалет. В туалете стоял спертый воздух, смешанный с запахом хлорки, тогда сработали воспоминания о дядя. Яркое и страшное событие. В этот раз я не позволю этому случиться. Я царапалась, кусалась, била ногами, отчаянно защищая свое маленькое пространство.
Дверь распахнулась, и в проеме возник Степан Александрович, он вел у нас физкультуру. Драку прекратили, виновниц отправили в кабинет директора, а я осталась стоять посреди разгромленного туалета, дрожащая и опустошенная. Тогда он предложил мне заниматься самбо, а я не колебалась ни секунды.
Тренировки стали моей жизнью. Я выкладывалась на полную, доводя себя до изнеможения. Каждое движение, каждый удар оттачивался до автоматизма. Я научилась не чувствовать боль. Вскоре появились первые успехи: районные соревнования, городские, медали и грамоты. Спина распрямилась, в моих глазах появился стальной блеск. Я больше не была жертвой.