Муж снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела всю боль, весь страх, который он пережил, и который, несомненно, переживал до сих пор.
— И тогда… тогда я узнал о своей новой истинности…
Это было первое, что он сказал о нас, и мое сердце забилось быстрее.
— У меня уже тогда была моя истинная. Она была юна. Мы жили в разных домах, конечно. Она была ребенком. Я был ребенком. Но мы знали друг о друге. Мы чувствовали. И когда я проснулся… когда я проснулся и понял, кем стал… я понял, что все изменилось. Наша истинность… она пропала. Оракулы сказали, что в этом мире для меня больше нет пары. Что я… я уже не тот, кем должен был быть.
Слова повисли в воздухе, тяжелые, как надгробные плиты. Я смотрела на него, на этого мужчину, который, будучи еще ребенком, совершил такой подвиг, что изменил свою судьбу навсегда. Я видела его боль, его одиночество, и чувствовала, как мое собственное сердце сжималось в унисон с его.
-Так значит… — мой голос был еле слышен.
— Так значит, — он кивнул, и в его глазах на мгновение мелькнула тень улыбки, горькой и печальной, — я был уверен, что обречен быть один. Навсегда. Я могу исцелять, Саша. могу дарить жизнь. Но я также могу отнимать ее. И эта двойственность… она разрывает меня изнутри. Я не могу любить так, как должен был бы. Не могу быть тем, кем должен был бы. Магия наказала меня за то, что я посмел бросить вызов смерти.
Он отвернулся, глядя в окно, где луна уже начала клониться к горизонту. Я видела, как напряглись его плечи, как он пытался сдержать бурю эмоций, бушевавшую в нем.
— Но ты спас их, Хашим, — я решительно подошла к нему и положила руку ему на плечо. — Ты спас своего отца. Ты спас Эллариона и его отца. Ты спас мир от тирании той безумной женщины. Ты заплатил страшную цену, но ты сделал это. И это… это говорит обо всем. Да и твоя истинная, оказывается, была просто в другом мире, не в этом. Зато теперь я понимаю, почему тогда, в лесу, ты так отреагировал, когда почувствовал во мне свою пару. Только спустя время, поживя и понаблюдав за всем в этом мире, я очень многие твои поступки начала понимать, и они были правильными, в отличии от моей реакции.
Хашим медленно повернул голову, и в его глазах я увидела проблеск чего-то, чего раньше там не было. Он всматривался в мои глаза, в мое лицо, видимо, пытаясь понять — не обманывала ли я его. Не отвернусь ли от него после того, как он признался, что в его руках — течет и магия смерти. Смешные мужчины… Можно подумать, моя магия не убивает, а только цветочки поливает.
— Почему, Хашим? — мой голос прозвучал хрипло, надломлено. — Почему Элларион сказал, что в этой истории только тебе — нечего стыдиться? Я видела, как ты смотрел на него, когда он произносил эти слова. Что-то в этом… что-то не так.