О Хэ Ляне.
Я заметила его сразу, как только вошла, он был единственным чиновником, кто не посмотрел в мою сторону.
Я лишь мельком скользнула глазами по столу, где они сидели и взгляд остановился на склоненной к бумагам голове.
Я статуей замерла в проходе. Сердце забилось быстрей, я не верила, что возможно такое.
Остальные рассматривали меня с любопытством, ведь я та, кто осмелилась подать на развод, вот скандал… и только один смотрел в бумаги, а когда он поднял на меня глаза, я перестала дышать.
Хэ Лянь, мой Хэ Лянь смотрел на меня своими серьезными глазами.
— Заседание открыто, — голос судьи прозвучал громко и я немного пришла в себя.
Отец стоял чуть впереди, загораживая меня плечом. Рядом с ним уверенный седой адвокат, с ничего не выражавшим лицом.
— Рассматривается дело о разводе госпожи Линь Вэй, дочери господина Линя, главного советника наместника, и его высочества Гун Цзэ, принца четвёртого ранга, — зачитал судья. — Причина -жестокое обращение и угроза жизни.
Гун Цзэ даже не смотрел в мою сторону. Только усмехнулся и покачал головой, будто всё происходящее было нелепой шуткой.
— Жестокое обращение, — повторил он, словно пробуя слово на вкус и находя его неприятным. -Моя жена всегда была нервной, склонной к преувеличениям. Ей показалось.
— Ей не показалось, — тихо сказал отец. Но в этой тишине суда его голос прозвучал очень отчетливо. -У нас есть показания.
Судья кивнул. Адвокат развернул свиток.
— Показания служанки Сяо Лань: её госпожа жаловалась на головные боли, слабость, тошноту на протяжении трёх месяцев до приступа. Показания пятерых лекарей, осматривавших госпожу Линь Вэй в доме отца: в её крови найден медленно действующий яд растительного происхождения -экстракт корня аконита, смешанный с чемерицей. В малых дозах он не убивает сразу, но разрушает печень и почки, вызывая слабоумие и паралич.
Я сжала подлокотник, ногти впились в дерево, но я не чувствовала боли.
В висках стучало, и где-то глубоко в груди поднимался гнев, который я сдерживала из последних сил.
«Пожалуйста, — думала я, — молчи. Не сейчас. Не здесь».
— Бред, — Гун Цзэ лениво потянулся, даже не глядя в сторону свитка. — Моя жена — истеричка, которая сама себе придумывала болезни, чтобы привлечь внимание. У неё всегда была склонность к драматизации.
Моя челюсть сжалась, я увидела, как отец бросил на меня быстрый предостерегающий взгляд. «Терпи, дочь».
И я терпела.
— Если позволите, ваша честь, — адвокат поклонился, — у нас есть свидетель, который видел, как наложница господина Гун Цзэ, госпожа Фэн Юй, добавляла порошок в чай госпожи Линь Вэй.