— Для стражи у ваших дверей я оставила свой узелок с деньгами — все, что копила. Этого было достаточно, чтобы они сделали вид, что ничего не видели. Я бежала так быстро как могла.
Она говорила и говорила, а я слушала, как эта девочка, моя верная Сяо Лань, пробиралась темными проселками, подвергая себя опасности, ни разу не оглянувшись назад.
— К утру я была в резиденции вашего отца, -продолжила она. — Я сказала, что вас отравили и господин Линь тут же собрал людей. — В голосе Сяо Лань прозвучала гордость.
— Он не стал ждать моего подробного доклада и проверять. Тут же отправил во дворец Гун Цзэ пятерых лучших лекарей под видом того, что хочет навестить заболевшую дочь. А вместе с лекарями…
Она улыбнулась особенной, почти опасной улыбкой человека, который предвкушал долгожданную месть.
— А вместе с лекарями он отправил двадцать вооруженных слуг и свою личную печать. Лекари вошли к вам в опочивальню.
Стража Гун Цзэ не посмела им препятствовать, печать дома Линь в нашей провинции значит больше, чем печать самого принца. Они увидели, что вы живы, и потребовали немедленной перевозки в родительский дом для долгого лечения.
— И Гун Цзэ согласился? — я не верила своим ушам.
— А что ему оставалось, госпожа? — Сяо Лань усмехнулась горько. — Объявить, что его законная жена, дочь главного советника наместника, умирает, а он не зовет лекарей? Сказать, что он хочет, чтобы она скончалась у него во дворце, а не в доме отца? К дочери господина Линь нельзя относиться как к мусору. Господин Гун Цзэ бледнел, но улыбался, скрежетал зубами, но кланялся, он даже сам помогал нести ваши носилки до повозки.
Я представила холодное, равнодушное лицо Гун Цзэ, искаженное бессильной яростью и на душе стало тепло.
Представила, как он давится своей самоуверенной улыбкой, цедит сквозь зубы пожелания скорейшего выздоровления, зная, что его план рушится.
— А Фэн Юй? — спросила я тихо.
Сяо Лань покачала головой с явным сожалением:
— Ее во дворце не было. Говорят, заболела внезапно — слегла с жаром еще до вашего отъезда. Лекари, которых прислал господин Линь, выразили желание ее осмотреть, но Гун Цзэ отказал наотрез. Сказал, что не стоит беспокоить посторонних.
«Он прячет ее. Он знает, что я, возможно, догадываюсь о том, что она сделала, но думает, что я не смогу ничего доказать, он будет держать свою любовницу в тени.»
— Отец… — я помолчала, собираясь с силами. — Что сказал отец?
Сяо Лань опустила глаза, но улыбка не сходила с ее лица.
— Господин Линь три дня не отходил от вашей постели, госпожа. Даже государственные дела отложил. Когда лекари сказали, что вы будете жить, он… он заплакал. А потом позвал меня и велел рассказать всё. От первого до последнего слова. Где вы были, что ели, с кем говорили, когда начали болеть. Я рассказала.