— Ты лежишь в моей постели, — продолжал голос. — И бредишь о другом? Кто этот Хэ Лянь?
— Это неправда! Тебя здесь нет! — закричала я в это ненавистное лицо.
Зажмурила глаза со всей силы и в последний раз увидела свадебный зал.
Песком осыпались вниз роскошные колонны, золотые драконы прахом слетели с потолка. Вместо гостей, только серые тени окружали меня и тяжелая давящая тишина.
Я стояла посреди пустоты.
— Хэ Лянь? — позвала тихо.
Никого, только шорохи и завывание ветра вдалеке.
— Хэ Лянь! — уже громко крикнула я.
Тишина, а потом звук тяжелого, хриплого дыхания.
Тяжесть мужского тела на мне и его ритмичные резкие движения и боль в лопатках, упирающихся в жесткую постель.
— Не смей думать, что ты сейчас не со мной, я твой муж и господин, — горячий голос Гун Цзэ у моего уха. — Ты только моя!
Моё тело не слушалось меня, тяжёлое, будто налитое свинцом, но при этом предательски отзывалось на его движения.
Руки Гун Цзэ сжались на моей груди, губы прижались к впадинке у шеи, мое тело сгорало от стыда, но одновременно с этим позорные стоны срывались с потрескавшихся, пересохших губ.
Слабые руки обвивали его шею, а бедра, к моему стыду, подавались навстречу его движениям.
Из рта мужа вырвался резкий протяжный стон и он замер. Приподнялся на руках, рассматривая меня сверху, — На секунду я даже пожалел, что ты должна умереть, — сказал он, а я только лежала, дыша часто, прерывисто, с трудом делая каждый следующий вздох.
— Мой господин, я не понимаю, что происходит.
Смятые простыни, тело, горящее тупой, ноющей болью, которая разливалась от живота к груди, от груди к горлу.
Служанки, привезенные мной из родительского дома вместе с приданным, плакали за стеной спальни.
— Позови лекаря, — шептала я, понимая, что умираю.
— Лекарь сказал, что тебе уже не помочь, это последний раз, когда муж дарит тебе наслаждение, цени мою доброту, — Гун Цзэ встал, оделся и холодное, равнодушное выражение вернулось на его лицо.
Я смотрела на мужа, на его точеные черты, на черные равнодушные глаза и вспомнила, как во сне или прошлой жизни, я уже не была уверена, я умерла, а моих служанок казнили.
— Любимый господин, — я протянула руку через силу, провела ласково дрожащими пальцами по его лицу.
— Молю, пощадите моих девушек, выполните мою последнюю волю.
Он повернулся к двери. — Ты умрёшь, кто-то должен быть наказан за это. Они не уследили за госпожой. Мне нужно, чтобы твое приданое осталось в этом доме, ни к чему разбирательства. — Сказал он как и в прошлый раз.
— Господин… — я хотела сказать что-то ещё. Просить, умолять за них. Объяснить.