Он не дал мне сказать ни слова.
— Прощай, Линь Вэй. — И муж ушел.
Служанкам позволили попрощаться со мной.
Сяо Лань упала на колени, сжимая мою руку. Слёзы текли по её щекам, капали на простыни.
— Госпожа, — шептала она. — Госпожа, простите нас. Это мы недосмотрели, мы заслужили смерть, — она говорила это громко, нарочито, а сама села так, чтобы прикрыть меня от глаз стражи и незаметно поднесла руку к моему лицу.
— Противоядие, — шепнула Сяо Лань одними губами и сунула в мои приоткрытые губы горькую пилюлю, тут же снова громко запричитав, обливаясь слезами.
Я с трудом проглотила горькое лекарство и вдруг поняла, в этот раз у меня есть шанс.
Звуки постепенно отдалялись, я уплывала в тяжелый беспокойный сон, лишь бы не решили, что умерла и не похоронили, промелькнула последняя мысль и я забылась.
Сознание возвращалось ко мне медленно, с вязкой болью в каждой кости, словно я выбиралась из глубокого черного омута.
Шелк под пальцами, мягкий, гладкий, запах дорогих благовоний, которые давно уже не жгли в моем нелюбимом мужем дворе…
— Госпожа! — Раздался радостный голос Сяо Лань и она опустилась на колени у моего ложа.
Бледное, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами склонилось ко мне, в глазах горел живой, торжествующий огонь.
— Вы очнулись! Три дня, госпожа! Три дня вы были меж небом и землей, лекари уже отчаялись…
Три дня.
Я попыталась шевельнуть рукой, пальцы слушались плохо, как чужие, но слушались. Горло саднило, словно я пила раскаленный песок.
— Где я? — прошептала я и сама не узнала свой голос.
— Дома, госпожа, теперь все хорошо. — Сяо Лань придвинулась ближе, бережно приподняла мою голову, поднесла к губам чашку теплого отвара.
— Вы в поместье господина Линя, вашего отца, в своей старой опочивальне. Никто не войдет сюда без позволения, не бойтесь.
Я пила маленькими глотками и с каждым глотком сознание прояснялось, а вместе с ним накатывали вопросы.
— Как? — только и смогла выдохнуть я.
Сяо Лань оглянулась на дверь, та была плотно притворена, за нею не слышалось ни шагов, ни шепота. Только тишина большого богатого дома.
— Я побежала в ту же ночь, госпожа, — начала она быстро, но тихо, почти касаясь губами моего уха.
— Как только вы потеряли сознание и господин Гун Цзэ ушел. Я не стала ждать утра. Вы шептали страшное… вы сказали, что в прошлый раз все умерли и вы сожалеете. Я не могла, госпожа, не могла просто сидеть и ждать.
Она перевела дыхание, и в ее глазах мелькнул холодный, жесткий блеск, которого я раньше не
замечала в своей кроткой, всегда услужливой Сяо Лань.