Но теперь он не мог сделать ничего! Желваки ходили на его скулах, он был очень зол, но я чуть ли не улыбнулась, потому что теперь не в его власти наказывать меня или принуждать. Он может только уговаривать! Или запугать.
— Ты дочь своего отца. Твой долг укрепить его положение. Твоя семья ждёт от тебя этого брака. Твой народ ждёт.
— Мой народ? — я мысленно улыбнулась и сделала как можно наивнее выражение своего лица. — Я ведь не императрица, чтобы печься о народе, — мой взгляд скользнул по Фэн Юй, не задерживаясь слишком надолго.
Как же я была слепа! Как не видела всего, что сейчас вижу, как она смотрит на него, как он расслабляется каждый раз, когда ее пальцы дотрагиваются до края его одежды…
— Сестрица, ты получила предложение от принца. Такое бывает раз в жизни. Отказаться — это безумие, — едва слышно произнесла она, но я видела, как ее жадные глазки шарили по моим покоям.
По украшениям на мне, уже примеряя все это на себя, как? Как я не замечала этого раньше?
Единственное, что этим двоим нужно — это заполучить богатства семьи Вей, а потом избавиться от меня, как от ненужной преграды для их совместного счастья.
— Может быть, — я кивнула. — Но это моё безумие, в моем сердце живет другой, я не могу позорить господина своим согласием.
Я поклонилась еще раз.
Гун Цзе смотрел на меня с подозрением, глаза сузились, как у змеи перед броском.
— Кто он? — спросил он. — Тот, ради кого ты отказываешь принцу?
— Это не важно, мой господин, эта ничтожная не достойна такой чести, как брак с вами.
— Я найду его, — его голос стал тихим и опасным. — И уничтожу. Так же, как уничтожу твою семью, если ты не передумаешь.
Я молчала.
Я смотрела на него. На его красивое лицо, искажённое гневом, на его руки, сжатые в кулаки.
А потом я перевела взгляд на Фэн Юй.
Она стояла, опустив глаза.
Её ресницы едва заметно дрожали. Руки сложены на животе, пальцы теребят край пояса.
Я знала правду, ту, что еще не случилась.
Она отравила меня, она смеялась у моего смертного одра и хотела занять моё место, а он позволил ей.
Я смотрела на неё и понимала, что делаю всё правильно.
— Я не передумаю, — сказала я.
Гун Цзэ открыл рот и в этот момент за окном раздались звуки.
Музыка… Барабаны и флейты.
— Что это? — Гун Цзэ повернулся к окну.
Я подошла и тоже посмотрела вниз.
По улице шла роскошная процессия.
Впереди музыканты в красных одеждах. За ними носильщики с сундуками. Сундуки были большими, лакированными, с золотыми замками. Их было много — десять, двадцать, тридцать, я считала удивленно и не могла сосчитать.
За носильщиками ехали всадники в чёрных доспехах.