Я сажусь за стол. На самый краешек стула, будто от этого что-то зависит.
Что он собирается делать? Даст мне выпить отраву? Или тут просто удобнее делать укол?
Трясёт всё ещё так, что зубы стучат. Надо бы собраться. Быть сильной. Смело посмотреть в глаза смерти.
Только вот в эти стальные глаза глянешь — и уже хочется упасть замертво.
Убийца не торопится со мной расправляться. Открывает холодильник, достает сыр, ветчину. Для чего, интересно? Вставит туда таблетки цианида и заставит съесть?
Молча берёт из шкафчика хлеб, кладёт на доску, режет. Вижу у него современную и дико дорогую кофемашину. Неосознанно сглатываю слюну, явственно ощущаю во рту вкус кофе. Он достает молоко, включает кофемашину. С удивлением смотрю, что он достает две чашки. Это что же, он собрался и меня поить кофе?
Ничего не понимаю, но помалкиваю. Рассматриваю его спину. Да, он, конечно, мощный. Мышцы двигаются под футболкой, руки натренированы, как у бойца. Только это не раздутый качок вроде нашего Толика с работы. Тут сила какая-то… другая. Глубинная. И почему-то я не сомневаюсь, что Толика он сложил бы с одного удара, несмотря на весь тот протеин, который тот глотает ведрами.
Убийца ставит на стол чашку кофе, молоко и сахар, а также тарелку с бутербродами.
— Ешь, — коротко кидает он, не глядя на меня.
Я зависаю. Это что, последний завтрак заключённой? Сижу, боюсь притронуться к чему-либо. Внутри всё сжалось.
Он берёт вторую чашку кофе, садится напротив.
Замечает, что я до еды не дотронулась, и поднимает на меня хмурый взгляд.
В ту же секунду хватаю бутерброд от греха подальше. Хлеб цельнозерновой. Сыр безвкусный, наверняка с нулевой калорийностью. Ветчина из индейки, несолёная. Но я упорно жую, косясь на него.
Интересно, сколько ему лет? На вид не скажешь. Но явно больше тридцати.
В институте у нас был небольшой курс по ОБЖ о том, как вести себя если тебя взяли в заложники. Вспоминаю одно из правил: дать почувствовать, что ты «живой человек» , а не объект. Завести диалог.
— Меня зовут Лера, — говорю я тихо.
Иду ва-банк. Либо он сейчас прикончит меня за то, что рот открыла. Либо заговорит. А там, кто знает. Может хоть немного времени выиграю.
Он смотрит на меня исподлобья. Молча. Лицо — как камень. Ни одной эмоции.
Как же страшно. Господи.
— А вас как зовут? — продолжаю испытывать судьбу.
— Ешь, Лера, — отвечает он. И делает глоток кофе.
Я все-таки втянула его в диалог. Он назвал меня по имени. Значит ли это, что я больше не совсем «объект»?
Осторожно отпиваю кофе. Это тебе не бурда из офисного автомата.
И тут же вспоминаю вчерашний день. По спине бежит дрожь.