Девчонка уже спала. Тяжело, неровно дышала, сжавшись на краю кровати, будто боялась развернуться. Светлые волосы растрепались, под глазами синяки. Хрупкая фигурка на огромной кровати. Его кровати, кстати.
Он видел многих. Людей на грани, людей в панике, людей в последние минуты.
Видел, как они спят, как замирают от страха, как уходят.
Но в ней было что-то неестественно чуждое для этой локации. Как будто её случайно вырезали из другого кадра — светлого, нормального.
Не цель. Не объект. Просто девочка в розовом худи, с руками, вцепившимися в плед, как в спасательный круг.
Но у него не было выбора. Он не для того стал тем, кем стал, чтобы допускать нарушения правил.
Если бы он начал делать исключения, он бы давно лежал рядом с теми, кого ликвидировал.
Пластиковая бутылка с водой валялась на полу, наполовину пустая. Минимум шесть часов крепкого сна.
Крест вышел, закрыл дверь, щёлкнул замок.
Для зачистки офиса хватит двух часов.
Подкорректировать логи: чтобы значилось, что она пришла и ушла. Забрать её личные вещи, отключить рабочее место. Сделать так, чтобы всё выглядело обычным рабочим визитом, не связанным с тем, что случилось позже.
Потом он отправит запрос в базу. Нужно пробить: кто она? Кому нужна? Есть ли связи? Возможна ли ликвидация без последствий?
Если окажется просто фоном, уберёт. Если засвечена — передаст наверх. Там решат.
Когда вернётся, он завершит программу.
Лера
Просыпаюсь и не сразу понимаю, где я. Ещё и сон такой классный снился, будто я на море. Волны, солнце, брызги воды.
А секунду спустя меня накрывает. Покрываюсь холодным потом. Сердце падает вниз.
Я в квартире убийцы. Правда, всё ещё жива, но сколько это продлится?
Сажусь на кровати. В животе урчит громко и обиженно. Я тут же цыцкаю на него, как на предателя. Сомневаюсь, что этот мужик будет меня кормить.
Слышу скрип двери. Перестаю дышать, медленно поворачиваю голову.
Он стоит в проёме. Смотрит молча. Потом коротко бросает:
— Пойдём.
Всё. Мне конец.
Руки начинают дрожать ещё сильнее. Я не могу заставить себя сдвинуться. Пытаюсь сдержаться, но слёзы сами катятся по лицу. Вцепляюсь в плед и не двигаюсь. Хочет убивать — пусть прям тут. Сама я никуда не пойду.
Он смотрит на меня холодно, глаза эти серые режут не хуже ножа. Только сейчас обращаю внимание, какой он высокий. Наверное, я ему по плечо. Переломит пополам одной рукой.
— Не усложняй. Пойдём. Или мне самому тебя вытащить?
Мотаю головой. Дрожу. Выбираюсь из-под пледа. С трудом зашнуровываю кеды. Плетусь за ним.
Он ведёт меня на кухню.
— Садись, — говорит спокойно, не оборачиваясь.