Какой тут ужин…Когда дело доходит до трапезы, мне кусок в горло не лезет, хоть стол и полон угощений. Здесь и ароматное мясо, запеченное с овощами, клубни батата с травами.
Ко времени подачи десерта — легких и воздушных как облачко безе с ягодами — меня мутит от ожидания. Неизвестность хуже всего. Что хочет сказать мне Норман? Что услышать?
Еще браслет на руке — черный. Перевожу на него взгляд. Что это значит? Явно же ничего хорошего…
Едва дожидаюсь окончания ужина и одна из первый выбегаю из столовой.
Иду прямиком к кабинету ректора. Уж лучше так: поговорю быстро и уйду. Что нам обсуждать, в конце концов? Прошлое? Пфф.
А в настоящем мы встретились лишь случайно. И я искренне надеюсь, что ненадолго. В ту минуту, как я найду то, что ищу, меня здесь не будет. Если бы еще не этот дурацкий браслет…
— Не терпится пообщаться со мной глазу на глаз? — слышу позади себя насмешливый голос. Норман легок на помине.
Взмахом руки он предлагает мне зайти в его кабинет.
— Ты сам вызвал, — напоминаю ему холодно. И только драконьему богу известно, чего стоит мне эта напускная отстраненность.
Внутри лава вскипает. Хочется крикнуть ему что-то в лицо: дерзкое, злое, обидное.
Дверь с тихим шутом закрывается за нами, отрезая от внешнего мира, и мы оказываемся в тишине кабинета Нормана.
Представляла ли я себе нашу встречу? Я отметала такую возможность на корню, ведь мы с мамой переехали в другой город еще до рождения дочки.
И запрещала себе думать о Нормане. Только так смогла выплыть в непростое для себя время.
— А ты изменилась, Энни, — тихий голос Нормана царапает хриплыми нотками. Он садится на край стола из темного дерева. Не таясь, рассматривает меня из-под полуприкрытых век. Расслаблен и уверен в себе, как никогда.
— А ты не очень, Норман, — расправляю плечи, не позволяя гнету его ледяного взгляда давить на себя.
— Уже не та милая скромная девочка, — дракон кривит губы в усмешке.
— О, поверь мне, той девочки давно уже нет, — едкие слова прожигают все мое нутро. Но я и впрямь не та наивная дурочка, которой была пять лет назад.
— Ее и не было, должно быть. В тебе всегда сидела червоточина, которую ты долго не могла сдерживать.
Мне обидно, будто от пощечины. Внутри словно спичка чиркает, запускает внутренний жар, так, что щеки начинают гореть.
— Теперь я точно уверена, что ты, Норман, не изменился. Лишь маску сбросил. И наконец показываешь свое истинное лицо, — цежу сквозь зубы и отворачиваюсь к окну, чтобы немного успокоится.
— На этом обмен любезностями закрываем. Давай начистоту. Зачем ты здесь? И почему браслет посвящения на твоей руке — чёрный?