— Я буду за тобой наблюдать. И только попробуй что-нибудь выкинуть. А пока иди.
Закрываю дверь его кабинета и сразу же отхожу на несколько шагов.
Никогда. Никогда не хочу больше видеть Нормана Фрейза.
Пульс частит и грудь ходит ходуном. Пытаюсь унять тяжелое, будто пробежала стометровку на время, дыхание.
Свести к нулю наши пересечения — это именно то, что нужно нам с Норманом. Так я и поступлю. Не буду попадаться ему на глаза.
В конце концов, часто ли ректор видит каждого адепта? Едва ли.
Иду в свою комнату. А ведь я ещё даже не познакомилась со своими соседками. И сейчас не лучшее время: после изматывающего разговора единственное, чего хочется, так это зарыться лицом в подушку.
Что я и собираюсь сделать.
Как вдруг в темноте коридора кто-то тычет чем-то острым в мой бок. Неожиданная боль заставляет меня согнуться пополам, так, что едва искры из глаз не сыпятся. Я хватаю ртом воздух, чтобы продышать боль…
Что, в конце концов происходит? Кто решил на меня напасть?
— Не смей ошиваться рядом с ректором Фрейзом, — зло шипит на меня в темноте женский голос. — Он мой!
— Лайтос… — шепчу и темный закуток коридора озаряется мягким светом.
Глаза выхватывают брюнетку с собранными в длинный хвост волосами, зелеными глазами и ехидно искривленными пухлыми губками. Выглядит она воинственно, будто готова вот-вот броситься на меня.
По комплекции она, конечно, чуть выше меня, но и я себя в обиду давать не собираюсь.
— С ума сошла, — потирая ушибленный бок, хмыкаю я. Чем она только ткнула в меня? — Ректор мне вообще не нужен. Серьезно.
— Оно и видно, выскочка. Зачем тогда тебе черный браслет на руке? — и не дожидаясь от меня ответа, брюнетка продолжает: — Чтобы выделиться!
Удивительное умозаключение! И она туда же.
— Ты ошибаешься, — качаю головой я. — Ректора и меня совершенно точно никогда нельзя представить вместе! К тому же, — добавляю пришедшую вдруг мысль: — Он женат!
— А ты откуда знаешь? — подозрительно щурит глаза брюнетка.
Она делает шаг вперед, наступает на меня. Я замечаю, как в ее руке блестит серебряное перо. Опасная штука, если внутрь залить что-то вроде отравы и уколоть, последствий не избежать.
Разве они не запрещены в академии?
— О его свадьбе писали все газеты, — перебираю в уме известные мне защитные заклинания. Были времена, когда Норман обучал меня таким: на всякий случай. Но времена эти прошли давно. А больше я их и не практиковала. — Перо, надеюсь, не заправлено какой-нибудь дрянью?
— Пока нет, — фыркнула «соперница». — И, кстати, газеты писали о свадьбе. А вот о смерти его жены — нет. Между тем наш ректор — вдовец!