— Энни, книгу по древнему чароведению нужно вернуть, — назидательно произносит миссис Элайн.
Вот неудача! А я надеялась еще полистать ее после ужина…
— К тому же, редко кто-либо из адептов интересуется ей раньше третьего курса… — задумчиво продолжает миссис Элайн, а я чуть внимательнее смотрю в ее лицо: неужели она что-то начала подозревать?
— Конечно, миссис Элайн, — мягко улыбаюсь и достаю нужную книгу из сумки. — У меня и мысли не было забрать то, что нельзя.
Библиотекарша хватается за книгу, а затем, будто передумав, отдает ее обратно мне:
— Ты славная девушка, Энни. И такая старательная. Едва ли кто-то приходит в библиотеку еще до начала учебы. Принесешь завтра. Ты же придешь сюда, верно?
— Конечно, — моя бы воля: сидела тут сутками, пока не нашла то, что нужно. — Спасибо вам огромное.
— Тебе и правда пора. Беги на посвящение.
На ходу натягивая лямку сумки на плечо, убираю ценную книгу.
Конечно, все адепты, в том числе и новобранцы, уже собрались. Захожу, как могу тихо и встаю с самого края.
По бокам в зале расставлены длинные столы, застеленные скатертью: после посвящения здесь будет праздничный ужин.
В центре стоит стол для преподавателей.
А перед ним выстроилась очередь из адептов-первокурсников, которых собственно и будут посвящать в адепты академии. Встаю в самые ее конец и выглядываю из-за спин впереди стоящих адептов.
Поговаривали, что ректор, пожилой мистер Цан, приболел и потому его не было на торжественном открытии начала нового учебного года.
А сейчас он вроде ничего, держится бодрячком. Лица я его не вижу, но мощную фигуру с ровной осанкой можно оценить и со спины.
Очередь движется, подхожу к ректору все ближе и ближе.
В нос забивается забытый до боли знакомый аромат ветивера и бергамота.
Мозг ещё не успевает сообразить, но инстинкты уже вопят: тревога! Тревога! Бежать!
Бред какой-то… Списываю все на волнение.
Делаю еще шажок.
Давняя традиция посвящения в адепты заключается в том, что необходимо подойти к статуе первого основателя академии, которая находится здесь же, в зале. Сейчас рядом с ней ректор, лица которого я так и не могу увидеть.
Далее адепт-первокурсник должен вложить свою руку в раскрытую ладонь из бронзы отца-основателя академии. И тогда древняя сила, что была заключена в статуе, определяла, какой магией владеет адепт.
На запястье адепта появлялся браслет, который был на коже до самого выпуска из академии. Браслеты были у всех одинаковы, различались лишь цвета. И соответствовали они той магии, которой владел адепт: голубой означал стихию воздуха, зеленый — землю. Белый, едва заметный браслет, был у тех, чьей стихией магии была вода, а красный — огонь.