Я всегда считалась «воздушником»: с легкостью могла заставить любой предмет летать. Правда, особых успехов на этом поприще не добилась, увы.
Очередной адепт получает синий браслет и отходит в сторону.
Вот и моя очередь.
От статуи отца-основателя меня отделяет шагов пять, а от ректора и того меньше. Последний наконец поворачивается вполоборота, так, что я могу рассмотреть его профиль. Прямой нос, волевой подбородок…
Во рту вмиг становится сухо, а дыхание перехватывает. Все внутри замирает.
Я поднимаю глаза на ректора Цана, но вижу ЕГО.
Того, из-за которого не спала столько ночей и испортила с десяток подушек слезами.
Того, из-за кого сердце мое было растоптано и разорвано на куски. И если бы не дочка, моя малышка, ради которой я вставала каждый день, наверное не выплыла бы.
Этого просто не может быть.
Где. Ректор. Цан?
И почему вместо него Норман?
— Давай, двигай, — чувствую легкий тычок в спину, который подталкивает вперед.
А я не могу. Не хочу делать этот шаг. Ватные ноги отказываются слушаться.
Сжимаю руки в кулаки. С силой впиваясь ногтями в ладони, пытаюсь привести себя в чувство.
— Ну, где там следующий… — раздраженно цедит Норман, оборачивается и вмиг понимает, кто перед ним. Поднимает удивленно одну бровь: — Энни?
Надо же, имя мое не забыл.
Я не видела его… сколько? Почти пять лет, да. Нервы звенят от напряжения, меня трясет под ледяным взглядом голубых глаз. Норман смотрит внимательно, будто ощупывая каждый сантиметр моего лица.
— Ты — адептка? — доходит наконец до него. Опасно сужает глаза, кажется, желая меня выставить из академии тотчас же.
Киваю, не в силах произнести ни слова. Надо просто сделать этот шаг и вложить свою руку в ладонь статуи отца-основателя.
Ноги ватные, едва слушаются. Но я упрямо иду.
Кладу свою ладонь, ощущаю холод бронзы и опускаю взгляд, ожидая увидеть голубой браслет.
Тонкая линия, словно росчерк пера, проявляется на моем запястье.
Сердце пропускает удар, а затем ухает по барабанным перепонкам. Несется вскачь.
Витиеватый браслет, появившийся на моем запястье, черный.
— Это что такое?
Норман хватает меня за запястье. Смотрит на браслет.
— Что за… чертовщина, — цедит раздраженно и поднимает на меня злой взгляд. Его пальцы сжимают мое запястье, делая больно. Кожа в месте его прикосновения начинает мгновенно гореть.
— Я не знаю, — с силой вырываю свою руку из его, растирая запястье.
— Плохой знак…Черная метка…— разносится шепоток по зале.
— Всем молчать! — рявкает Норман, обводит взглядом собравшихся. — Продолжаем. А вы, адептка, зайдите ко мне в кабинет сразу после ужина.