Долго ли коротко ли, но в какой-то момент у берега стало совсем скучно и тоскливо, так что я отошёл в открытое море. Сколько уж мы там блуждали, пытаясь хоть как-то развлечься наблюдением за донной живностью и прочими глупостями, вроде соревнований на меткость стрельбы по льдинам, этого я не скажу, но какое-то время это заняло и не бесполезно. Так, удалось выяснить, что активная стрельба из пушек и пускание торпед моими сородичами приводит к появлению голода. А ещё, что я очень давно не спал. Последний факт выяснился практически внезапно и, что называется, ничего не предвещало, просто во время очередного погружения ближе ко дну, на меня так резко накатила сонливость, что и я крякнуть не успел — тело просто ткнулось в мягкий донный песочек, глаза закрылись, а сознание провалилось в темноту.
Флот наблюдал, как их уснувший Флагман окутывается выделяемой прямо с поверхности кожи чёрной взвесью и, укутавшись так в своеобразный, затвердевший хитиновой бронёй кокон, начинает постепенно изменяться. Процесс обещал занять какое-то время, впрочем, понятие времени было слишком сложным для низших форм развития вида, который люди на поверхности уже успели назвать Глубинными, а потому они просто принялись кружить рядом с местом спячки их лидера, охраняя главную ценность их Флота. Это было Очень Важно, а раз так, то как можно поступить иначе?
День сменялся днём, недели складывались в месяцы. Их Флагман был с ними и, когда кто-то начинал голодать, его воля указывала направление и помогала найти пищу. Задача эта медленно, но верно становилась опасной, особенно близ берегов, откуда Флот то и дело пытались жалить злые оранжевые огни. Но Флагман был с ними и всегда помогал вовремя отступить или отогнать злых оранжевых с суши. Периодически ложились на дно и впадали в спячку другие представители Флота, чтобы позже вернуться к своему Долгу, изменившись и став лучше и сильнее. Иногда к Флоту присоединялись молодые и совсем ещё слабые единицы, их приходилось кормить и учить как правильно слушать Флагмана. А в другое время на территорию Флота заходили иные сородичи, которые не хотели присоединяться, а хотели подчинить части Флота или забрать места с едой. Их тоже приходилось отгонять, ведь они были не правы. А Флагман всё продолжал спать.
Прошёл год, а за ним ещё один, Флот продолжал стойко охранять покой Флагмана, пока, в один воистину прекрасный день, чёрный хитиновый кокон на дне не распался чёрной взвесью, открывая вид на искрящий голубыми переливами медузоподобный цветок в котором лежало, на первый взгляд, человеческое тело. Тело Флагмана отличалось от тел ранее переживших преображение единиц Флота, но тех это мало волновало. Они чувствовали, что другие флагманы других сородичей уже давно пробудились, но то были не их флагманы. Когда другие говорили, что они главные, они были не правы, ведь их Флагман — это Главный, ожидаемо, что только он должен быть Флагманом. Возможно, данная логика показалась бы странной любому иному, но любой представитель Флота находил её безукоризненной и ждал, ждал светлого мига, что наступит вот-вот.