Болезненная пульсация повторялась снова и снова, переливаясь то резкими вспышками, то периодами блаженного затихания. Я не понимал, когда всё это началось, что значило и почему было неправильным. Первая мысль раскрывающая значение термина «вспышка» появилась заторможенно и лениво. За то время пока звучание этого слова всплывало в сознании, пульсация успела отсчитать больше тридцати тактов, и ещё больше прошло до тех пор, пока я повторил его про себя вновь, пытаясь понять что же оно значит.
Боль накатывала смазанными, нечёткими волнами, как сквозь туманную пелену во время крепкого сна. Что-то в этом было неправильно, но разум отказывался понимать что. Неприятно, болезненно, плохо… слова отдавались внутри бессмысленным набором звуков. Я повторял их про себя, чувствуя, что они подходят, но их значение всё время ускользало, поднимаясь на поверхность самым краем вместе с очередной вспышкой и угасая вместе с периодом затишья. Думать не хотелось, хотелось провалиться обратно в тёплую и мягкую темноту, где нет вопросов и страданий, но назойливые ощущения не прекращались, с каждый таком пульсации всё сильнее выдёргивая сознание из сладкого небытия.
Я был ранен… Понимание этого факта пришло с новой вспышкой боли, отодвинувшей туманную пелену с ощущений. Покой, в котором я пребывал, замер в странном пограничном состоянии, когда все ощущения тела обретают чёткость и резкость бодрого состояния, а разум всё ещё заторможен и глуповат.
Кожа на спине и правом боку горела, как ошпаренная в кипятке. Глаза резало, а что-то сухое и спёкшееся связало веки. И меня качало… На самом деле качало. Что-то большое и текучее охватывало живот и скользило куда-то мимо, одновременно с этим неся меня как пушинку.
Вода… Морская вода… Это знание — первое, что пришло без вспышки боли. Поднялось откуда-то изнутри сразу с полным пониманием и значением. А ещё чувством небывалого родства, почти таким же, как то, которое тянуло меня обратно в темноту. Захотелось нырнуть, опуститься, погасить пожар на спине…
И мышцы сократились. Тяжело, неумело, как задеревеневшие от долго сидения в неудобной позе, но я почувствовал, как мягкие объятия океана смыкаются над головой. Ленивая мысль о том, что ожоги должны заболеть сильнее от контакта с солёной водой, поднялась на поверхность сознания абстрактным и бессмысленным фактом, не способным ни на что и никак повлиять. Просто пришло знание, что сейчас станет намного хуже, но… оказалось ошибочным. Морская вода нежно омыла горящую кожу и боль сразу же притупилась. Не ушла, но стала тише и легче, открывая за собой новый пласт ощущений, которые раньше затмевала.