Жар и озноб, сменяющие друг друга, как порывы переменного ветра. Зуд, миллионами иголочных уколов дразнящий мышцы и суставы. И слух… Я слышал движение воды, шелест волн на поверхности, шипение пенных барашков и перезвон всплывающих к пузырьков. Совсем рядом к далёкому дну падали какие-то предметы. Много. Разных форм, плотности и размеров. Каждый из них разрезал толщу воды по-своему, со своим звучанием, скоростью и эхом, но это не оглушало безумной какофонией, не сливалось в неразборчивый шум, но как будто наполняло окружающее пространство формой и глубиной, раздвигая окружающую черноту и позволяя почти видеть. Покорёженные металлические обломки, бездыханные человеческие тела, мелкие предметы обихода, разорванные рыбы и крупные шматы мяса… всё падало вниз, медленно и неподвижно. А ещё был гул… далёкий, басистый гул на грани восприятия, словно идущий со всех сторон сразу и в то же время ниоткуда. Его звук переливался всего парой нот, но заставлял трепетать что-то внутри, как добрая и тихая колыбельная из детства.
Убаюканный его звучанием и нежным трением воды о кожу, смывающим ноющую боль, я безвольно плыл вниз, без всякого участия разума раз за разом повторяя то дёрганное и жалкое сокращение мышц, которое увело меня с поверхности. Мысли текли вяло, будучи способны только фиксировать ощущения, но в какой-то момент мой нос ткнулся в мягкий грунт и это разрушило оцепенение. К тому моменту болезненные пульсации почти прекратились, но зуд и уколы миллионов иголок стали только сильнее, а ещё… Ещё накатил голод.
Он пришёл медленно, почти незаметно. Слабый, невесомый на фоне саднящей кожи и рези в глазах, но медленно ширящийся и постепенно заполняющий все мысли и чувства. Зубы зачесались, хотелось жевать… жевать чего угодно, даже себя, только бы унять этот новый зуд и забить хоть чем-нибудь бездну разверзшуюся в животе.
Впервые с момента пробуждения, сознание заметалось в поисках решения, с усилием и натугой ускоряя движения мыслей. Толкая их, заставляя действовать. А вместе с ними и тело.
Где-то недалеко на дно упал кусок мяса, звучащий как фрагмент крупной рыбы или кита. Тело дёрнулось в его сторону, напряглось, толкнуло себя сквозь толщу воды… Где-то на задворках разума скользнуло понимание абсурдности происходящего, но этот проблеск остался столь же бессмысленнен и пуст, как и все его предшественники. Челюсти сомкнулись на куске и, вместе с глотком, по телу растеклось наслаждение…
В себя я пришёл через несколько томительных часов, не зная, как охарактеризовать случившееся. Всё это время я жрал. Медленно, инстинктивно, без участия разума. Я ел останки рыб и каких-то странных морских существ, похожих на акул, возможно и человеческие тела… не знаю. Я был в сознании, но сознание это было пограничным, бессвязным и раз за разом проваливающимся в темноту. А ещё неадекватным.