— Матерь милосердная! — выдохнул Орлов.
Его Основа вспыхнула — я почувствовал, как воздух вокруг нас загустел и вздрогнул от готового сорваться заклинания. Орлов был не из пугливых, но на его месте занервничал бы любой… Пожалуй, кроме того, кто уже видел подобное не раз и не два.
Да чего уж там — не только видел.
— Спокойно, Павел Валентинович, — усмехнулся я. — Этот господин не кусается. Пока что.
Волот почти упирался металлической макушкой в потолок. Метра четыре в высоту, с широкими плечевыми пластинами и тяжеленными ручищами, висящими вдоль корпуса. Богатырские пропорции тела были примерно те же, что и других металлических гигантов, которых я видел прежде — но на этом сходство, пожалуй, и заканчивалось.
Армейская машина была крупнее и Святогора, и Руевита, но в ней уже не осталось и тени изящества, которым могли похвастаться волоты из той эпохи, когда местные умельцы еще не забыли ремесло и магию Древних. Этот же, хоть наверняка разменял вторую сотню лет, вполне мог считаться новоделом.
И собирали его иначе — наверняка уже без деталей автоматонов, полагаясь на грубые, но простые и надежные механизмы с императорских заводов в Туле или Ижевске. Экономили на драгоценном кресбулате — зато стали в конструкцию заложили столько, что я с трудом представлял, как эта машина вообще могла двигаться и таскать собственный вес.
Броню покрывала облупившаяся армейская «зелень» — та же самая, которой красили грузовики и «козлики». На пластинах кирасы я разглядел двуглавых имперских орлов — когда-то, наверное, золотых, а теперь скорее грязно-желтых. На левом плече волота красовалась огромная вмятина, оставленная то ли упавшей сосной, то ли камнем, то ли тварью размером с дом — другая бы не справилась с металлом такой толщины.
— Так вот ты какой, — тихо проговорил я, шагнув ближе. — Наслышан, наслышан…
Огромный размер и вес доспехов наверняка не только сказывались на подвижности, но и выжирали заряд большого жив-камня за час или два работы — зато внушительности, как ни крути, добавляли. Даже спустя годы бездействия волот выглядел основательно и грозно. Не бесполезным антиквариатом, готовым отправиться на свалку, а боевым аппаратом.
Волот будто шептал: смажь мне колени, найди подходящий кристалл — и я покажу, на что еще способно это железо.
— Давно стоит? — поинтересовался я, проведя ладонью по пластинам кирасы. — Лет семь?
— Семь? — усмехнулся Урусов. — Не меньше десяти. Жив-камень увезли в Москву еще до того, как меня перевели сюда. А без него машина — просто мертвый металл.
— Камня… подходящего камня у меня тоже нет, — Я отступил на шаг. — Но от такого подарка откажется только дурак.