— Вообще-то кое-что есть, — проговорил он. Задумчиво, будто прикидывая, не пожалеет ли потом. — Идемте за мной, судари.
— Не споткнитесь, — бросил Урусов через плечо. — В последний раз тут прибирали еще при императоре Александре Николаевиче.
Ступени были стертые, мокрые, и стены сужались с каждым шагом. Пахло сыростью, грязью и чем-то еще — кислым и металлическим, как застарелая ржавчина. Мы спускались по узкой лестнице, уходившей куда-то в каменное нутро крепости. Урусов шагал первым, указывая дорогу, за ним Орлов, потом я.
Аскольд держался рядом — настороженный, собранный, явно ожидавший чего угодно. Тайга приучила парня к тому, что любая неожиданность — вроде этого самого «покажу» — может означать все, от склада с боеприпасами до дыры в стене, через которую лезут упыри.
Темнота сомкнулась, как только мы миновали очередной поворот. Керосиновых ламп вокруг не было, фонарей тоже — каземат явно не предполагал регулярных визитов. Я потянулся к Основе, но Орлов меня опередил: на его ладони вспыхнул свет — не слишком яркий и, похоже, почти не требующий маны. Ее уходило так мало, что я даже не сумел определить аспект.
Точно не Огонь, не Жизнь. Может… Нет, и не Ветер — что-то непонятное, холодно-белое, без тепла и мерцания.
— Интересная штука… — Аскольд прищурился, разглядывая огонек. — Что это за заклинание? Не встречал такого.
Орлов не ответил. Видимо, человеку из Тайной канцелярии полагалось хранить секреты конторы — даже после смены службы сыскаря на нелегкий труд градоначальника.
Каземат оказался длинным — метров тридцать, не меньше, с низким сводчатым потолком и стенами из серого камня, по которым то тут, то там стекала вода. Пол был завален какой-то рухлядью: ящики, бочки, мотки проволоки, ржавые станины то ли от картечниц, то ли от орудий небольшого калибра. Крепость, как любая уважающая себя крепость, хранила барахло с тем же рвением, с каким чинуши из Таежного приказа хранят золото — разве что ценность местных сокровищ была сомнительной.
Урусов прошел в дальний конец, остановился перед ржавой железной дверью и достал ключ. Замок заскрежетал так, будто его не трогали с тех пор, как крепость построили — но все же открылся. Полковник навалился плечом, петли натужно скрипнули, и мы оказались в помещении размером примерно с оружейню Гром-камня.
Сравнение пришло в голову не случайно: у дальней стены стояло что-то угловатое и огромное, укрытое брезентом. И, я кажется, уже знал, что решил показать нам его благородие полковник.
Урусов подошел и сдернул ткань — одним рывком, без церемоний. Она соскользнула, взметнув облако пыли, и в холодном свете магического огонька проступили очертания.