Впрочем, одно другому не мешало.
— Доброго дня, судари. — Я чуть склонил голову. — Вряд ли ошибусь, если предположу, что вы, Павел Валентинович, здесь для того, чтобы рассказать полковнику о маленьком недоразумении, которое у нас вышло вчера.
Я решил не тратить времени на расшаркивания. Бросил почти наугад — и, разумеется, попал: Орлов протяжно вздохнул. Он наверняка уже не просто догадывался, а знал наверняка, что мне нужно в крепости и от кого.
А этот кто посмотрел на меня так, будто уже успел пожалеть, что не замерз в Тайге в тот день, когда я пришел его спасать.
— Пограничью, видно, не суждено жить спокойно, — мрачно проговорил Орлов, сложив руки на груди. — Только разобрались с упырями — и вот, извольте. Признаться, я уже не так рад, что его величество уехал. Будь государь здесь, никто бы не посмел…
— Не втягивайте меня в это, Павел Валентинович. — Урусов поморщился и отвернулся к парапету. Будто надеялся, что за рекой обнаружится еще один медведь-переросток с аспектом Смерти — какой-никакой повод сменить тему. — У нас в гарнизоне и без того хватает забот. Даже с новыми орудиями и пополнением в три взвода все непросто. За рекой бродят твари, а нам нужно как-то пережить эту зиму.
— Пережить. Лучше и не скажешь, — кивнул Орлов. И посмотрел на меня — прямо, без улыбки. — Разумеется, я перешлю все жалобы Зубова в Москву — это мой долг. Но мы все здесь понимаем, что до императора они не дойдут. А если и дойдут — едва ли государь решит дать делу ход.
— Ну и славно, — буркнул Урусов. — Не хватало нам еще и судов.
— Боюсь, вы не вполне понимаете, полковник. — Я подошел ближе и встал рядом у парапета. Внизу, за стеной, «козлик» возвращался по льду Ладоги — маленький, как жук на белой скатерти. — Император не поможет Зубову. Но и мне — тоже. А значит, никаких судов не будет — зато будет кое-что похуже.
— И Москва, как и всегда, предпочтет не вмешиваться. Государь рад, что на Пограничье есть князь Костров. — Голос Орлова вдруг наполнился ядом. — Однако он вряд ли обрадуется, если Костров заберет себе все Пограничье. Разделяй и властвуй — принцип, который власть имущие усваивают раньше, чем учатся ходить.
Никогда еще Орлов не говорил со мной так прямо. Да и ни с кем другим, пожалуй, тоже — всегда держал дистанцию. Будто таким образом намекал: дружба дружбой, а служба… Служба превыше всего. И тем удивительнее было слушать это ерничанье — да еще и в адрес августейшей особы.
Да еще и при коменданте крепости.
— Разделяйте и властвуйте, сколько вам угодно, судари. — проворчал Урусов. — Я солдат. Политика меня не касается.