— Надо же — и правда прислали, — усмехнулся я вполголоса. — Сообразили, наконец, что тут у нас творится.
Как говорят местные — когда жареный петух клюнул.
Аскольд не ответил. Он шагал рядом, засунув руки в карманы шинели, и молчал — но на этот раз вовсе не оттого, что был сосредоточен на дороге. Парень думал — то ли над своим поведением, то ли над моим. После вчерашней вспышки в ратуше я, разумеется, не стал устраивать ему взбучку, однако беседу провел. Но результата если и добился, то лишь отчасти — в лучшем случае.
Сказывалось горчаковское воспитание: парень рос отличным воякой и человеком чести, однако в дипломатии и прочих изысках был не силен. И, как и положено юнцу неполных шестнадцати лет от роду, делил весь мир исключительно на черное и белое, без полутонов. А значит, называл вещи своими именами, а Зубова… Зубова едва не назвал именно так, как тот и заслуживал.
Вот только очень не вовремя.
— Насчет вчерашнего, — тихо проговорил я, не замедляя шага.
Аскольд осторожно покосился на меня, но промолчал.
— Ты сорвался, — продолжил я. — При свидетелях. Подобное не должно повториться.
— Он назвал меня мальчишкой, — просопел Аскольд.
— Ты и есть мальчишка, — Я усмехнулся и покачал головой. — Если не умеешь держать себя в руках, как положено аристократу. Отлично, ты заставил Зубова наложить в штаны — и что? Через час он забудет страх и запомнит лишь то, что тебя можно вывести из равновесия одним словом. — Я чуть замедлил шаг. — Быть князем — это не только вести дружину в бой, но иногда еще и уметь держать язык за зубами.
Аскольд снова нахмурился, и я почувствовал, как родовой аспект в его Основе зашевелился. Не для драки, конечно же — но держать внутри силу парню явно было непросто.
— Даже когда говоришь с такими скотами, как Зубов? — спросил он наконец.
— Особенно когда говоришь со скотами, — вздохнул я. — Представь, как он был бы рад, вздумай ты врезать ему в присутствии Орлова. Тогда у них с Годуновым появился бы повод не только заставить твоего отца платить виру, но и добавить к бумагам для столичной канцелярии еще пару листов. А их, уж поверь, и так предостаточно.
Аскольд кивнул. Но явно через силу — все мои слова лишь коснулись разума, однако в сердце не проникли. Будь его воля, парень наверняка с радостью бы вытряс из Зубова дух хоть на пустыре перед ратушей, хоть прямо в кабинете Орлова.
А я бы с радостью за этим понаблюдал. В прежней жизни мне не приходилось забивать голову всякой ерундой. Этикетом Стража Тарона была война, а законом — его боевой молот. В этой же мне пришлось не только заново учиться сражаться в слабом человеческом теле, но и брать на себя то, что порой нельзя решить магией или клинком.