— Закрой рот, мальчишка! — оскалился Зубов, вцепившись в подлокотники кресла. — Скажи спасибо, что тебя вообще сюда позвали — лишь по милости твоего покровителя!
Аскольд не ответил. Но и не отвел взгляда — а воздух вокруг его пальцев зарябил. Ледяные искры в глазах стали ярче, и в кабинете вдруг повеяло такой стужей, что Зубов невольно отодвинулся. Видимо, сообразил, что еще немного, и дело может дойти до того, с чем не поможет ни закон, ни союз со столичными князьями.
Только сила — которой у него не было.
— Довольно, судари! — Орлов поднялся, с грохотом отодвинув кресло. — Вы, кажется, забыли, где находитесь. Ратуша — не ристалище.
На несколько мгновений в кабинете воцарилась такая тишина, что я услышал, как щелкают часы. И не здесь, а где-то в соседнем помещении, за толстой каменной стеной.
— Решение принято. Все документы будут оформлены и направлены, куда следует. Но если уж вы, судари, желаете продолжить беседу в таком тоне — извольте делать это в другом месте. — Орлов опустился обратно в кресло, попутно возвращаясь к служебному тону. — Не смею вас задерживать.
— Как вам будет угодно, Павел Валентинович. — Годунов изобразил что-то похожее на поклон. — Доброго дня.
Я встал. Аскольд поднялся следом, оставив на спинке стула тающий иней.
Когда мы спустились вниз, урядник вытянулся — и тут же отступил, вжавшись в стену. Слишком уж много в одном месте собралось силы Дара, готовой если не к бою, то к разговору, свидетелем которого бедняге нисколько не хотелось становиться.
Уже выходя на улицу, я повернулся к Аскольду.
— В машину. Заведи мотор и жди.
На мгновение показалось, что парень снова станет возражать — но нет. Аскольд молча кивнул, развернулся и зашагал прочь. Зубов прошел мимо, даже не взглянув на меня. Торопливо, ссутулившись, пряча лицо в поднятый воротник — и тут же нырнул в черный внедорожник, хлопнув дверцей.
И только Годунов не торопился.
Он остановился на крыльце ратуши, достал из кармана перчатки и принялся натягивать их — неспешно, палец за пальцем, будто нарочно давая мне время проникнуться… чем-то.
— Неужели вы не понимаете, как все закончится? — задумчиво проговорил он, не поворачиваясь. — А ведь мне нужна только справедливость, князь. Справедливость — и ничего больше.
— Хватит, Федор Борисович. Актерство вам не к лицу, — усмехнулся я. — Вам нужна Гатчина. И Ижора. И Отрадное — самый короткий путь на север, к настоящием богатствам Тайги. А не крохотный клочок у Котлина озера, который вольники обчистили еще сто лет назад.
Годунов склонил голову набок — так, будто услышал нечто забавное и пока не решил, стоит ли улыбнуться.