Зубов был готов сражаться. Своим оружием — раз уж обычным у отца и братьев не вышло.
— Что ж, полагаю, всем присутствующим известно, зачем я здесь. Мой род требует справедливого суда.
Зубов выдержал паузу. Может, и не театральную, но вполне увесистую. Посмотрел на Орлова, потом на меня, опустил руки на колени, где уже покоилась толстенная папка с документами — и продолжил чуть громче.
— Князь Костров силой захватил Гатчину — вотчину нашего рода. Людей разоружили и выгнали. Имущество разграблено. Мой старший брат Платон Николаевич убит — лично князем Костровым, у ворот собственного дома. — Зубов будто читал по бумажке — явно заучил жалобную речь заранее, а не сочинял на ходу. — Убит без суда, без вызова на поединок, без каких-либо оснований проявить подобную жестокость. При свидетелях. Если вам будет угодно, судари, я могу поименно…
— Благодарю, Константин Николаевич, — поморщился Орлов. — Прошу вас, переходите к сути. Мы ведь не собираемся просидеть здесь до ужина, не так ли?
— Как вам будет угодно, Павел Валентинович. — Зубов чуть поджал губы. Видимо, в его представлении мы должны были непременно дослушать все до конца. — На основании всего вышеизложенного я требую, чтобы Костровы немедленно освободили Гатчину. И выплатили виру за убийство моего брата. В том случае, если вы желаете провести процесс, хоть я, признаться, и не вижу в этом необходимости — назовите дату.
Орлов едва заметно улыбнулся. Откинулся в кресле, побарабанил пальцами по столу — и посмотрел на Зубова так, что мне сразу стало понятно: в гробу он видел все эти требования, процессы, а заодно и самого истца с Годуновым вместе.
И никакую дату называть, конечно же, не собирается.
— Благодарю за изложение, Константин Николаевич. Дело принято к сведению. — Орлов вздохнул и с почти искренним сожалением добавил: — Однако рассматривать его я не стану.
— Что?..
— Не мой уровень. К сожалению. Споры между владетельными князьями — прерогатива государя. — Орлов говорил спокойно, размеренно, будто разъяснял бестолковому новобранцу-уряднику детали его новой службы. — Но я, разумеется, передам материалы в канцелярию его величества со всеми необходимыми замечаниями. Случай непростой, однако, полагаю, ответ вы получите в установленные сроки.
Я едва сумел сдержать рвущийся наружу ехидный смешок. Ведь на этот раз любимое оружие Зубова сработало против него же самого — каждый в кабинете понимал, что на самом деле значит «в установленные сроки».
Месяцы. Может быть, год. Или, что еще вероятнее — никогда. Бумаги по делу непременно застрянут в Москве — причем задолго до того, как император вообще узнает об их существовании.