Затем велел дворецкому сделать эгг-ног.
Дворецкий, ворчливый мистер Стаут, немедленно напомнил:
— Эгг-ног — зимний напиток, сэр! Позволю себе напомнить, что сейчас канун Литы!
— Стаут, я тебя не спрашивал, — махнул рукой мистер Леннорман. — Моей драгоценной племяннице плохо! Ей нужно горячее сладкое питье, и на всех Бриттских островах не изобрели еще ничего лучше эгг-нога для таких тоскливых ночей!
Мистер Стаут проворчал что-то себе под нос и, подволакивая ногу, отправился на кухню. Он служил у Леннормана почти всю жизнь и был слепо предан ему, за что хозяин воздавал ему не только щедрым жалованьем, но и возможностью ворчать сколько душе угодно.
Словом, они были идеальным тандемом.
Мисс Амелию, как правило, их перепалки только веселили, но сейчас она находилась в таком смятении, что не могла даже выдавить из себя улыбку.
После того как чашка горячего дымящегося напитка оказалась у нее в руках, а мистер Леннорман сел в кресло напротив, потребовалось еще немного подождать, чтобы ее перестала бить нервная дрожь.
— Уж прости, дорогая, но сладостей у меня для тебя не припасено, — развел руками хозяин дома, улыбаясь. — Ну, расскажи своему дядюшке Джеффри, что такого страшного стряслось?
— Я… Ох, дядюшка, все кувырком!
И мисс Амелия, то и дело отпивая понемногу горячий эгг-ног, рассказала все без утайки — и о странной размолвке с мистером Миртом, и о матушкиной идее выдать ее замуж за фермера из Эйре, и о том, как весь Лунденбурх словно ополчился против дирижабля, и о том, что завтра уже день полета, а ничего будто бы и не готово, и, наконец, о том, что она сбежала из дома через окно.
Мистер Леннорман только головой качал, слушая ее.
— Да, Амелия, жизнь у тебя интересная, но непростая, — заключил он, дослушав ее сбивчивый монолог. — О Ребекке не беспокойся — я с ней поговорю. В конце концов, она моя сестра и с моим мнением все еще считается. В конце концов, ее тоже можно понять. Она потеряла мужа, и теперь его дочь идет по тем же тропам… Ею движут забота о тебе и страх, пусть они и принимают порой столь изощренные формы.
— Все лучше, чем жить фермерской женой где-то на окраине мира, — возмутилась мисс Амелия. — Да еще в Эйре! Там же дикари!
— Справедливости ради не большие дикари, чем вэлланы или каледонцы, — усмехнулся мистер Леннорман, который в глубине души, конечно, как любой бритт, был низкого мнения о соседях. — Но ты права, звучит ужасно.
— Матушка никак не может понять, что я уже не ребенок!
— Это правда, — кивнул мистер Леннорман. — Как и то, что в ее глазах ты навсегда таковым останешься. И одновременно она считает, что ты должна уже выполнять социальную роль, которая тебе предназначена.