— О, что за речи! — Она запрокинула голову, смеясь. — Конечно, мне это известно. Как и то, что нужно для того, чтобы этот трон признал меня наследницей. Всего лишь пролить кровь настоящего короля!
Мистер Мирт завороженно отметил, какой красивой она была в своем злодейском ореоле, но тут же стряхнул с себя наваждение.
— Постойте, госпожа Фенелла, — он выставил перед собой руки, словно призывая ее к конструктивной дискуссии, как часто — и безнадежно! — поступал в «Клубе изобретателей имени П. Графа». — Ради чего тогда все эти препятствия, если вам, как я понимаю, нужно присутствие здесь Джеймса — как иначе вы сможете нацедить каплю его крови?
— О, Габриэль, — Фенелла широко распахнула глаза. — А ведь ты умное создание — среди всех, кто когда-либо жил среди смертных, возможно, даже умнейшее. С чего ты взял, что мне нужна капля королевской крови? Она нужна мне вся.
Мистер Мирт побледнел.
В этот миг он не сомневался, что Фенелла говорит искренне.
Джеймс стиснул зубы.
Этельстан еще сильнее вцепился в его руку, впрочем, сомневаясь, что его сил вообще хватит на то, чтобы удержать яростного Джеймса, — но он надеялся попытаться.
— Если бы мы погибли на Дорогах Короля — что бы ты делала тогда? — нахмурился мистер Мирт.
— Я была уверена, что вам пути откроются, — пожала плечами Фенелла. — Ты ведь не думаешь, что это я все устроила? Благодарите вашего короля Чарльза! Король Альберих настолько оскорбился тем, что он творил, что разрушил все, что связывало мир смертных и Холмы. Дороги почти полностью уничтожены — но три брата, три королевских сына, во все времена были сочетанием легендарным.
— Во всех сказках победу одерживал младший сын, — хмыкнул Джеймс. — Ты могла крупно просчитаться!
— Могла. Но вы не стали разбирать метлу по прутику. Я успела понаблюдать за вами и убедиться, что вы не похожи на обычных смертных. Впрочем, вы и не смертные. А вашу девчонку я убрала с дороги, чтобы она не помешала моему замыслу.
— Где мисс Амелия⁈ — крикнул мистер Мирт, разом растеряв всю вежливость. — Что ты сделала с ней?
Фенелла снова рассмеялась, опираясь на меч, острие которого вонзила в землю.
— Ничего страшного! Поблуждает по лесу да потом выйдет обратно к Двору. Я не желаю ей вреда — она милая… для смертной. Совершенно обычная, впрочем, это то, перед чем фаэ не могли устоять никогда — перед хрупкостью человеческой жизни. Прекрасно понимаю тебя, Габриэль!
— Бьюсь об заклад, именно поэтому ты и очаровала милого Уотерса? — со злым весельем в голосе спросил Джеймс.
Фенелла взглянула на него и ответила с сарказмом, который не услышал бы и глухой: