— О да, конечно. Именно поэтому.
Но мистер Уотерс и был в этот момент глухим, слепым, немым, зачарованным ее магией и красотой, потому он припал губами к ее руке, и она позволила ему это, а потом подняла его лицо за подбородок и поцеловала в губы.
Джеймс, пользуясь тем, что Фенелла ненадолго отвлеклась от них, стряхнул с себя руку Этельстана и начал медленно обходить парочку по дуге, приближаясь к трону.
Габриэль, уловив его движение за спиной, замер.
— Итак, — продолжила Фенелла, снова подняв на него взгляд. — Что бы я сделала, если бы вы пали на Дорогах Короля? Признаюсь, мне было бы сложнее добраться сюда. Ведь мы следовали за вами. Это вы открыли нам дорогу в это место, многие столетия оно было запечатано.
— Кстати, а почему? — вдруг спросил Этельстан. Его сердце бешено колотилось, но при этом голос был спокойным и ровным — сказывалась многолетняя выдержка виночерпия при королевском дворе. — Столько лет Британия была без короля. Почему?
— Ты еще не понял, кому служишь, мальчик? — Фенелла смотрела на него с жалостью — с той, с которой порой смотрят на убитое насекомое или на мальчика — чистильщика обуви, мерзнущего в январе на углу Ризен-стрит. — Король Альберих ревнив и завистлив, и, пока он восседает на золотом троне, никому не придет в голову усомниться в его силе и власти. Точно так же, как ваш человеческий король Чарльз — он хватался за власть с жадностью, которая в результате всего встала ему поперек горла. И вот мы здесь, в иссушенном мире, лишенном магии, с потухшими лей-линиями и тяжелой ношей разорванной судьбы…
— Зачем тебе трон, Фенелла? — спросил мистер Мирт. — Только потому, что в тебе течет кровь Мелизанды?
— Затем, что я королева по праву, — с достоинством кивнула фаэ. — И затем, что я знаю, как распорядиться великой властью. У меня были столетия, чтобы все обдумать. И ваши жалкие представления об истинности королевской власти не смогут меня остановить!
Все произошло слишком быстро.
Габриэль обманулся — неспешным ручейком беседы, ласковым спокойствием в голосе Фенеллы, и упустил момент, когда она сорвалась с места и в три шага оказалась на другом конце пустоши, перед троном.
Вместе с Джеймсом.
Вместе с безумным, бесстрашным, упрямым Джеймсом.
Они сошлись — две столь разные стихии, огонь и вода, они смотрели друг на друга с одинаковой яростью. Габриэль застонал — она использовала его, заговорила ему зубы, чтобы Джеймс оказался вдали от них, стал уязвим!
От трона их обоих отделяло теперь несколько шагов.
Подул ветер, поднимая сухие листья и ветви заблудшего перекати-поля. Широкие рукава платья Фенеллы и туники Джеймса колыхались в такт их длинным волосам.