— О, это меня очень утешит! Но еще сильнее меня бы утешило, если бы подобного в принципе не произошло!
— Успокойтесь, Мирт, — мистер Уолш прижал палец к виску.
— Успокойтесь⁈ Кто-то пытался уничтожить дирижабль прямо накануне его запуска, кто-то очень настырный и настойчивый, и я знаю кто.
— И кто же? — устало спросил мистер Уолш. Лекарство переставало действовать, а мистер Мирт, кажется, сегодня не был способен на спокойный конструктивный разговор.
— Я скажу вам имя, — выдохнул мистер Мирт, наклоняясь ближе. — Это лорд Эдвард Дарроу, которого вы так оберегаете, игнорируя его возмутительное поведение. И вы, Уолш, можете ничего с этим не делать — я разберусь с ним сам, так, что у него надолго отпадет потребность… шутить. Но помните, что от успеха моего полета зависит и ваша жизнь!
Мистер Уолш промолчал.
Доктор Ламберт не выдержал и укоризненно проговорил:
— За что вы так с ним, мистер Мирт, он же болеет, ему нельзя волноваться…
— Вот именно! Мне нельзя волноваться, а вы, Мирт, помимо того, что врываетесь ко мне без приглашения, еще и творите беспредел! Допустить, чтобы смертные обыватели увидели вашу сущность! Для этого мы столько лет хранили вашу тайну⁈
Мистер Мирт сделал шаг назад и усмехнулся краешком губ.
— Вы хранили мою тайну? Разве вам не известно, что любая магия хранит исключительно сама себя? Я жил жизнью смертного, потому что таков был изначальный уговор. И, должен заметить, вполне с ней справлялся. Но в случае, когда на кону стоит что-то особенно важное — безопасность моей страны, моего детища или дорогих мне людей, — я, как вы могли убедиться, без колебаний выберу обнажить свою душу, но не допустить потери!
— Но одно дело — открыться Парламенту, это уважаемые люди, какие могут быть от них тайны. Но вас видели фермеры!
— И фермеры теперь знают, что магия фаэ до сих пор жива. Что фаэ живут среди нас. — Мистер Мирт наклонился и прошептал ему почти на ухо: — Вы же не думали, что я один такой?
Удивление, отразившееся на лице Уолша, заставило его невесело рассмеяться.
— Стало быть, мы в расчете — я зол на вас за то, что вы не смогли вовремя остановить Дарроу, на которого вы, несомненно, имеете куда больше влияния, чем кто-либо еще. Вы злы на меня за то, что впустил магию в ваш рациональный мир логики. И все же… Если вы не впустите магию в свое сердце, никакое яблоко не спасет вас. Мистер Уолш, фаэ ушли не просто так.
— А фаэ могут… вернуться? — осторожно спросил доктор Ламберт, зачарованно наблюдающий за их перепалкой.
Мистер Мирт покачал головой:
— Я не знаю. Я не был в Холмах. Я могу говорить только за себя, и да — я фаэ, который может вернуться из полета на первом в мире летательном аппарате, которого бы не существовало, подойди я к нему с логикой смертных и человеческими представлениями о возможном.